Тишины больше нет.
Есть гул низкой частоты.
Твоя комната нарушила геометрию.
Стены сомкнулись в шестигранник.
Воздух загустел, стал янтарным,
сплавом воска и прополиса.
Ты лежишь в центре.
Ты вплавлен в эту конструкцию.
Ты больше не человек.
Ты — личинка, объект, покрытый хитином,
впавший в глубокую диапаузу.
Я вижу, как меняется твоя химия.
Кровь густеет, останавливая ток.
Вода уходит из клеток,
уступая место сахару —
естественному антифризу.
Твоё тело готовится
к отрицательным температурам.
А я завис над тобой.
Я — не сын.
Я — тепловая пушка.
Модуль вибрации.
У меня нет пола, нет имени, нет прошлого.
Только инстинкт зимнего клуба:
быть внешним слоем.
Сокращать грудные мышцы.
Сжигать собственную глюкозу.
Генерировать жизнь трением.
Чтобы внутри, в центре шара,
сохранялись священные плюс двадцать.
Снаружи ходит Пасечник.
Я слышу, как скребёт его стамеска.
Он пришёл с ревизией.
Он вскрывает улей, и холод
падает на нас белым лезвием.
Он ищет пустые рамки, чтобы переплавить воск.
Но я тебя не отдам.
Я буду висеть здесь, в темноте,
между тобой и нулём по Кельвину.
Дрожать.
Гудеть.
Греть.
Пока я не сравняюсь с тобой
температурой.
|
