На сквозняке обугленной эпохи,
Где время, вывихнув сустав, течёт
Расплавленным базальтом, где потоки
Сбивают жизни в вязкий, общий счёт, —
Там, в чёрных штольнях этого распада,
Где звук и свет спрессованы в пласты,
Лежит ничья, холодная награда:
След абсолютной, сжатой чистоты.
Он чёрен, как обугленный графит,
Впечатанный в известняковый слой.
В нём гул вселенной пойман и закрыт,
Как чёрный ящик под земной корой.
Берёшь его. Не смертный, а геолог.
Пытаясь взвесить на своей горсти
Тот плотный мрак, тот затвердевший морок,
Чтоб сквозь распад структуру пронести.
Твоя ладонь тепла, а камень — нем.
Но ощущая этот злой массив,
Среди его спрессованных систем
Ты различаешь вечности курсив —
Не тьмой, что забивает нам уста,
А зрячим нервом мёртвого листа.
|
