Время больше не льётся. Время — твёрдый, застывший кристалл.
Это мы в нём скользим. Мы — игла, что царапает сталь,
Извлекая из пауз, из впадин, из плотных пород
Эту музыку жизни. Единственный, заданный ход.
В каждом атоме кварца, в прожилках гранитной слюды,
Уж прописаны наши маршруты, и сны, и следы.
Наше прошлое — это не дым, не фантом, не туман.
Это просто соседний район. Это тот же экран,
Где наш юный двойник, не поднявший заплаканных глаз,
Вешает мокрый плащ. И не знает, что здесь и сейчас,
В этой точке спирали, куда нас с тобой занесло,
Дождь, идущий над ним, — уже вплавлен навеки в стекло.
А грядущее — здесь. За мембраною тонкого дня.
Просто фокус не выбран. Мы смотрим, тревогу храня,
Словно нищий в окне. Но мучительней всяческих бед
Понимать, что звезды, чей мы ловим сейчас слабый свет,
Той, что вспыхнет в четверг и сожжёт этот мир без следа,
Уже есть на виниле.
И нами
обжита
беда.
Потому нет ни «поздно», ни «рано». И времени — нет.
Есть лишь скважина в двери, дающая узкий просвет.
Лишь попытка принять, что у каждой, смертельной из ран,
Есть готовая память. Начертанный намертво план.
И пока мы кричим от того, что нам давит и жжёт,
Там, в финале бороздки,
спокойствие
нас уже
ждёт.
|
