Мир говорит со мной, не выбирая фраз.
Но между мной и звуком — фильтр, стекло, экран.
Внизу, на чёрной плашке, белым шрифтом sans-serif,
Система редуцирует грозу до протокола.
Удар воды о жесть. Симфония распада.
Но текст бесстрастен:
[интенсивный монотонный шум]
Скрип тормозов. Крик птицы. Чей-то зов.
Весь ужас и восторг живого дня.
Система сжато пишет:
[фоновый городской гул]
Ты входишь в комнату. Ты смотришь на меня.
Я помню этот взгляд. В нём — десять лет войны,
пять лет любви и год глухого отчужденья.
Ты открываешь рот. Ты набираешь воздух.
И замираешь, не родив ни слова.
Это секунда, в которой рушатся миры.
Это плотность боли, способная сломать хребет.
Я жду.
Я жду, как алгоритм опишет эту бездну.
Что он покажет?
[тяжёлое дыхание]? [напряжённая пауза]?
Как втиснуть крах судьбы в два байта текста?
Курсор мигает. Нейросеть дрожит.
Перебирает библиотеку всех известных звуков.
Сличает спектры. Ищет совпадения.
И наконец, сдаётся.
Внизу экрана вспыхивает баг.
Честнейшая из всех возможных фраз:
[описание недоступно]
|
