* * *
Жизнь ведь только вздор и сплетни,
Если нет в ней слёз и смерти,
Если всех, с кем явь пилил,
Разлюбил и позабыл.
Вот он, кокон отчужденья,
Мерзости предубеждений,
Зазеркалья взгляд в упор,
С отраженьем разговор –
Терпеливо, чин по чину,
Как положено мужчинам,
Не сбиваясь невзначай
Благодушия за край.
Два упёртых балагура
Делят что-то, спорят, курят,
И, хмелея, пьют одно
Местной фабрики вино...
* * *
Деревня бдит и, не смежая взора,
Оглядывает мелколесья рой
Оборванный, поникший, за которым
Действительность аукнулась войной.
Там нынче все – надежды и тревоги,
И даже то, что принято считать,
Между людьми незлобивыми, богом –
Таинственная упований кладь...
* * *
Если ангел ночью поздней,
На подрыве и нервозный,
Позвонит, а Вы, с устатку
Рюмку хлопнув коньяка,
Что могли в быту уладив,
Благодушия ли ради,
Иль сообразно порядку,
Дел не бросив на пока,
Дрыхнете уже – возьмите
Трубку, мысли соберите,
Разговор хоть не из важных,
Утолите интерес –
Пригодится. Ведь приятно,
Связи алгоритм обратной
Запустив, и Вам однажды
Докричаться до небес...
* * *
Вам кажется, что надобно любить,
Ухаживать, дарить цветы, конфеты,
Признания восторженно твердить,
Пусть даже и не чувствуете эту
Привязанность. Вернувшись же домой,
Где, как никто другой, Вас понимают,
Вздыхают, причитая: Боже мой;
Досуг Ваш от невзгод оберегают.
Уединившись в комнатке своей,
Раздумывая о преодоленье
Душевных смут, горячки, мятежей,
Вы нежитесь в беспечности и лени.
Достойна ли покоя мишура
Влечения ревнивого и лести,
И страсти, изменившей быт, пора;
И целый ворох прочих неизвестных...
* * *
В омуте неба – в дебрях, на самом дне –
Жить, затерявшись, грёзы копить, надежды;
Сетовать вечерами, с зеркалом наедине –
Будто все то, что нам отпускалось прежде
Запросто, вдруг иссякло. Кому теперь
Нужен твой дом, звонки твои, разговоры?
Нежно к руке льнёт скуки пытливый зверь,
Смотрит в глаза и зовёт в опустевший город...
|