Vénus Anadyomène
Comme d’un Cercueil vert en fer blanc, une tête
De femme à cheveux bruns fortement pommadés
D’une vieille baignoire émerge, lente et bête,
Avec des déficits assez mal ravaudés;
Puis le col gras et gris, les larges omoplates
Qui saillent ; le dos court qui rentre et qui ressort;
Puis les rondeurs des reins semblent prendre l’essor;
La graisse sous la peau paraît en feuilles plates;
L’échine est un peu rouge, et le tout sent un goût
Horrible étrangement; on remarque surtout
Des singularités qu’il faut voir à la loupe…
Les reins portent deux mots gravés : Clara Venus;
— Et tout ce corps remue et tend sa large croupe
Belle hideusement d’un ulcère à l’anus.
Венера Анадиомена
Из ржавой, сильно схожей с гробом ванны
явилась миру поначалу голова -
вся в перхоти - и это очень странно;
дефекты на лице замазаны едва.
Затем - спина; широкие лопатки;
трясущиеся и мясистые бока
с изрядным слоем лишнего жирка
и живота бесформенные складки.
Другие "прелести" притягивают взгляд
и необычностью своей к себе манят,
но рассмотреть их не получится без лупы.
Татуировка "Clara Venus" как печать
над язвой ануса, но восхищаться глупо.
Отталкивает так, что глаз не оторвать...
* * *
Rêvé pour l’hiver
À Elle
L’hiver, nous irons dans un petit wagon rose
Avec des coussins bleus.
Nous serons bien. Un nid de baisers fous repose
Dans chaque coin moelleux.
Tu fermeras l’oeil, pour ne point voir, par la glace,
Grimacer les ombres des soirs,
Ces monstruosités hargneuses, populace
De démons noirs et de loups noirs.
Puis tu te sentiras la joue égratignée…
Un petit baiser, comme une folle araignée,
Te courra par le cou…
Et tu me diras : « Cherche ! » en inclinant la tête,
— Et nous prendrons du temps à trouver cette bête
— Qui voyage beaucoup…
В мечтах о зиме
Тебе
Представь: зима! Мы едем в розовом вагоне
среди подушек. Красота!
В вагончике уютном, как в интим-салоне,
для поцелуев есть места.
Глаза закроешь ты, чтоб сквозь стекло не видеть
в вечерней полутьме теней
чудовищ страшных, могущих легко обидеть;
волков и дьяволов, и змей.
Ты задрожишь, когда тебя царапнет в щёку
мой поцелуй, как паучок; и мне с упрёком:
- ответь: откуда пауки?
Наверно, есть ещё, ищи! - добавишь строго.
Я буду их искать на теле всю дорогу,
начав с пылающей щеки
* * *
Le Mal
Tandis que les crachats rouges de la mitraille
Sifflent tout le jour par l'infini du ciel bleu ;
Qu'écarlates ou verts, près du Roi qui les raille,
Croulent les bataillons en masse dans le feu ;
Tandis qu'une folie épouvantable broie
Et fait de cent milliers d'hommes un tas fumant ;
- Pauvres morts ! dans l'été, dans l'herbe, dans ta joie,
Nature ! ô toi qui fis ces hommes saintement !… –
Il est un Dieu qui rit aux nappes damassées
Des autels, à l'encens, aux grands calices d'or ;
Qui dans le bercement des hosannah s'endort,
Et se réveille, quand des mères, ramassées
Dans l'angoisse, et pleurant sous leur vieux bonnet noir,
Lui donnent un gros sou lié dans leur mouchoir!
ЗЛО
В то время как из жерл пехотных пушек
взлетают в небо красные плевки;
солдат погибших ввысь взмывают души
под короля притворные зевки.
В то время как в бесформенные груды
безумство превратит сто тысяч тел,
лежащих на полях сражений всюду,
Природа спросит: есть ли злу предел?
В то время Бог, смеющийся над златом
церквей, где воскуряют фимиам,
поют осанну - предаётся снам…
Проснётся он, когда под чёрным платом
в храм матери несчастные в тоске
придут с грошом, завязанным в платке.
