Лихие девяностые. Страна погружается в пропасть. Останавливаются заводы, умирают и спиваются люди. В небольшом сибирском городке городок лётчиков (привет, тавтология) отмечает свой последний юбилей, последний, потому что лётная часть будет расформирована. Но я тогда ещё не знал об этом. Не знала и моя сердобольная начальница, приютившая бомжа в двухэтажном здании соцзащиты. На её столе лежал черновик поздравления с юбилеем, просто листок из тетради. Стиль стихотворения был как бы серый, какими бывают стихотворения в детском садике на плановом утреннике. А так хотелось чего-то пушкинского, может даже, наполеоновского)). И я рискнул, взялся за карандаш. Через час у меня тряслись руки, слабели ноги, какая-то боль в груди, - что-то из Чехова. Нет, - я больше не хочу быть поэтом..