А я люблю азарт и чувство боли,
Люблю пули и в спину, и в упор,
Когда пронзает множество иголок.
Только тогда я чувствую покой.
Хрупкий стакан, что упадет однажды,
Без жара в свою форму не придет.
Маленькие ранки будут снова
Напоминать себя стеклянной колотой.
Но жар поможет тоже не всегда.
В пожарах заживо гореть — не сладость.
Я повторюсь, что мне любима боль.
Бессильно причинить мне пакость.
Мне нравится кричать в смертной агонии,
Чтоб чувствовать пламени языки
И ощущать себя словно распятым,
Только ко мне повернуты кресты.
Когда бросает самый близкий человек
В самую тяжелую и слабую минуту,
Рыдать навзрыд в той маленькой тиши.
Ах, как же всё это люблю я.
Протянешь руки нежные ко мне,
Погладишь аккуратно голову мою.
В твоих самых теплых ладонях
Я чувствую холодную вражду.
Ты будешь нагло лгать, что любишь,
Ты будешь претворяться, что смешно.
«Да, я с тобой», — опять ты скажешь,
Но чувствует той боли гарь мое чутье.
Опять в меня кидаешь камни
И тыкаешь острым когтем мне в глаз.
Но плачу не от боли, не дождешься.
Хочу прожить эти моменты каждый раз.
В мире, где все ваши чувства затупились,
Точу свой нож безжалостной игры.
Возьму не в свои руки, дам чужим.
Теперь давай не промахнись.
Ты кинул нож мне в сердце с ядом кобры,
Ты расчленил безжалостно в глуши.
Но даже так мой смех напоминает
Топор, воткнутый в землю, что кровит.
И буду я стоять на берегу у моря
В самый ужасный и орущий шторм.
Ведь я люблю азарт и чувство боли,
Люблю пули и в спину, и в упор.
|