* * *
Иссякла ночь. Как нервное дитя,
Спросонья город щурится на солнце.
Березы обгоревшая культя
К забору у ларька ревниво жмется.
Окрестности унынием своим
Измаялись. Внизу остервенело
Колотит по ступенькам ледяным
Лопатой пьяный дворник то и дело.
Явь шепчется в морозное окно,
Стекло узором тонким покрывая.
Меж нами, непременно, все само
Уладится, я точно это знаю.
Участия короткого едва
Дыхание коснулось разговора –
И покатились нежности слова,
Во мрак души набившись до упора…
* * *
Еще порой мечтается
О лучших временах.
Душа, как божья данница,
Свой забывает страх,
Поверив, что окончена
Эпоха грез и слез.
Мытарств возле обочины
Разбитый брошен воз.
Вся жизнь ее размеренна –
У леса в стороне
В чудном ютится тереме
Довольная вполне
Досугом незатейливым,
Беседой абы с кем,
Укрытая метелями
От вздора и проблем…
* * *
День прирастает явью иллюзорной;
Смешав зари удушливое тленье
С бурана ревом, точно, беспризорник,
Любуется чужих времен кипеньем.
Он зачарован грубыми речами,
Наивностью восторгов мимолетных,
Тем, как вокруг изъеден башмачками
Простор лениво дремлющей слободки.
Заглядывая в окна торопливо,
К кормушкам гонит птиц неугомонных.
И по сердцу ему среди порывов
Чувств наших сострадания истома…
* * *
Вяжется к плетенью строк
Музы нервный говорок:
Дескать, ей не до любви
С терпкой горечью в крови,
Не до ревности чужой,
Не до вечных тяжб с молвой,
Что крадёт покой и сон.
Есть ли в том какой резон,
Но живётся проще без
Откровений и чудес,
У забвения межи,
В мире, сотканном из лжи...
* * *
Глядят прохожие в окно,
Грохочет рамой ветер шалый…
Нам жизнь дает ничтожно мало –
От века ль так заведено?
Но утром, встав, скоблишь опять
Щетину бритвой торопливо,
Пьешь чай, в контору на подрыве
Бюджет свой мчишься пополнять.
А вечером, растратив пыл,
Иной реальности у края
Замрешь вдруг недоумевая,
Будто о чем-то позабыл.
Стен различая шепоток
Всезнающих и осторожных,
Уловишь, как струит по коже
Пространства чуждого поток…
|
