Я не молюсь. Я задаю вопросы
Не Богу — пропасти, в которой он молчит.
Есть ли в тебе хоть что-то, кроме плёнки росной,
Которой мир, как саваном, обёрнут и обмыт?
Я не прошу ответа. Я — вопрос,
В который ты глядишься, как в зерцало.
И если ты ответишь — всё всерьёз,
То мой вопрос — твоё же покрывало,
Которым ты скрываешь пустоту.
Ты создал нас, чтоб мы тебя искали,
Но каждый, кто находил черту,
Терял себя в безмолвной этой дали.
Не «Верю!» — «Сомневаюсь» тяжелей.
Сомненье — крест, который нес не каждый.
Оно не просит милости, ни дней,
Ни вечности. Оно стоит однажды
И говорит: «Я есть. А ты — кто ты?
Творец иль только отзвук моей боли?»
И в этом диалоге пустоты
Мы оба — лишь молчанье поневоле.
Так пусть же этот спор неразрешённый
Длится, как свет, застрявший между туч.
Я — человек, тобой же сотворённый
Быть вечным «почему» и вечным «не лучом,
А трещиной в луче». И ты, который
Мог быть ответом, стал моим стыдом.
Мы не сольёмся. Даже в час, когда узоры
Погаснут звёзд. Мы встретимся — лицом
К лицу. Но между нами — бездна слова,
Которое никто не произнёс.
И это тишина. И это — основа
Всего, что есть. И крест. И свет. И кров.
|
