Я не живу — я длительность пространства,
Которое во мне, но не моё.
Мне не нужны ни веры, ни убранства,
Ни даже это бедное жильё,
Где каждый угол занят чьим-то эхом,
Чьей-то тоской, осевшей на стене.
Я стала тем, что называют смехом
Сквозь слёзы. Тем, что видно только мне
В кромешной тьме, где нет ни стен, ни окон,
Ни даже точки опоры для ноги.
Я — звук, который произнёс до срока
Тот, кто ушёл, не вынеся ни зги.
И ты приходишь — не ко мне, к границе,
Где я — уже не я, а просто сбой
В системе координат. И лица
Здесь не нужны. Мы встретимся с тобой
Там, где слова теряют означаемость,
Где падежи, как листья, облетят,
Где остаётся только чистое существованье
Себя как пустоты. И этот взгляд,
Которым мы обменимся — последний,
Последний жест, последнее «прости»,
Будет не взглядом. Пульсом. Тем, что в плене
Тела держало дух. И отпустит.
О, одиночество! Ты — не отсутствие,
А высший сорт присутствия. Ты — дом,
Где нет вещей, но есть одно присутствие
Того, что мы зовём своим «потом».
Мы не умрём. Мы станем расстояньем
Между двумя словами в словаре.
И в этом больше смысла, чем в стараньях
Продлить себя на утренней заре.
Мы станем паузой. И в этой паузе —
Вся музыка, что только и могла
Звучать, не обрываясь. Ибо фразе
Не нужен звук, чтоб сделаться светла.
|
