Мне приснилась широкая, красная река.
«Закат», — вздохнула душа.
«Кровь», — ответил разум.
1
Сегодня,
в десятый день месяца Зуль-Хиджа,
в день Ид аль-Адха,
то есть
жертвоприношенья,
люди,
я обращаюсь к вам:
не лицемерьте —
ни кровь,
ни жертвы ваши не нужны Аллаху.
Ужель не видите,
что отвернулось небо
от молитв лицемерных
и дел кровавых,
что творите вы
с именем Бога на устах?
Люди книги*,
побеги с одного корня:
евреи,
христиане,
мусульмане —
все вы,
так и не сумевшие
стать древом мирозданья,
алой кровью
женщин и детей Палестины.
Вы отравили воздух
Иерусалима…
Не режьте агнцев,
не надо больше крови!..
В день Ид аль-Адха надо б
молча помолиться
и постараться быть
в рядах Божьего стада.
Но боль и стоны людей,
приносимых в жертву
ненасытным богам
безжалостной эпохи,
воплем яростного гнева
разрывают грудь,
и я
не могу,
я не смею больше молчать!..
Я молчал,
когда убивали мою страну.
Отнимали у меня свободу —
я молчал.
Подъярёмный, безмолвствовал народ —
с ним и я.
И,
даже когда решили,
что тьма —
это свет,
я только пальцем
молча покрутил у виска.
Когда позабыв про Бога,
про закон и честь,
дельцы рвали плоть страны, стервятникам
сродни, —
я молчал,
решив,
что насытятся и уйдут.
Я всё молчал,
не стесняясь трусости своей.
Оказалось,
что слишком долго я был немым.
И из-за этой немоты
встал на брата брат.
Теперь моё молчанье
минами рвёт Донбасс
и стонами бьётся
об стены госпиталей…
Камнем жертвенным чревато молчание ягнят…
Чтоб извечный порядок жизни
был нерушим,
я тому же божеству молился,
что и дед.
Но,
увидев молчанье богов
в Палестине,
понял:
когда гибнут боги,
нам нельзя молчать.
2
Со шпилей минаретов, шилом проткнувших высь,
Со стройных колоколен, с золочёных крестов
Сигналом: SOS! — уходит в небо людская боль.
Но незыблем земного склепа небесный свод,
И боль по граням шпилей — синью — стекает вниз:
На дымящиеся руины жилищ и школ;
На очертанья улиц, различимых едва,
В просветы веток и листвы дерев невзрачных;
На домашний скарб, эмаль посуды и бельё — на всё,
Лежащее на пожухлой траве газона…
Здесь не слышно отдельных проклятий и стонов,
Здесь проклят сам воздух, состоящий из стонов,
И, сотканный из плача, проклят ветер пустынь!
Здесь проклята жизнь, как ценность, как божий дар,
Если тысячами здесь погибают дети…
Обезбоженное небо, несущее смерть,
Скажи, века молитв и реки крови — зачем?
Что нам дали мириады истаявших свеч?
Чью жажду утолила агнцев жертвенных кровь?
3
Если бомбы сионистов убили Бога
И сгорели в пламени молитвы тысяч лет,
Значит, что-то корневое сдвинулось с оси…
Палестина, последняя святыня земли!
Не случайно кровью твоих женщин и детей
Останки богов привычных смывают с небес.
Человека с Богом здесь очевидно родство —
Сегодня пуповинную обрывают связь,
Опору нравственности выбивая из-под нас.
На грани света и тьмы балансирует жизнь
И если промолчим —
Канем в бездну
Без следа…
Сегодня, в десятый день месяца Зуль-Хиджа,
В день Ид аль-Адха, то есть жертвоприношенья,
Люди, заклинаю вас: не проливайте кровь —
Аллаху это не нужно — это нужно нам,
Чтоб остаться людьми, твореньями Аллаха.
Если бабочка может лёгким взмахом крыла,
По цепочке следствий, сотрясти земную твердь,
То к чему может привести наша немота?
Ничего не бойтесь и не молчите, люди, —
Голос гнева и надежды рождает Бога…
15–17.06.2024
* Люди книги — в Коране так называют представителей авраами-
ческих религий, то есть евреев, христиан и мусульман. |
