Как всегда из нутра — обижается май,
Ты ведёшь эту лесть из такого — окна,
Чтобы ум опротивел и вышел — себе
От безмерности боли бежать — в никуда,
Но от ангелов смерти — забраться наверх
И почти приготовить уже бы — любви —
Эту осень, что тешит сегодня — ответ
Между складного чувства — играться себе,
Так игрался я, в Хьюго, и было — по мне
Очень долго блуждать, закрывая глаза
От любви математики или — под вид —
Иноземной картины в такой бы — звезде,
Но Сатурн разнимает отныне — шаги,
Он, как чувство проводит и даже — тебе
Не поможет уже бы, играясь — понять,
Как устроен твой мир, по которому ты
Обижался бы даже на слово б — жену —
Или мнил обстоятельство, где — никому
Не виднее той пропасти день — ото дня,
Но виднее профессорский ум — охранять.
Я хранил его смолоду, чтобы — зарёй
Расплескалось по снам и такое — в нутро,
Я искал бы за городом рок — между дел,
Но себе отпускал и такие б — глаза —
На любви объяснение, чтобы — продать
И свою современность на ночь — бытия,
Чтобы цифры внутри не искали — тебя,
А манили в той памяти — этим бы точно,
Чтобы стала Наоми мне в ласке — судьбой,
Вглубь устройства истории или — в покой,
Как семейная драма и скорый — предел,
Где уже никому не могу там — поверить,
Но завидую в низменном сне — между стен
От такой пустоты, как профессор — затем
Объясняет материи прошлый — ответ,
Где уже никому там не виден бы — свет,
Только формулы лиц исподлобья — тоски
В равномерной истерике стали — видны
И торчит форма мира уже — из угла,
Чтобы город тому приоткрыть — и туда.
Я прошёлся по городу в мифе — тогда,
Словно Белфаст горел и томил — никого,
Но устало подмигивал, чтобы — легко
Стало памяти гнуть и такие б — года,
Что провёл в универе и в каторге, вдруг,
На профессорском лоне немилых — заслуг,
Но пустил этим крысу себе — между дел
И теперь «ничего» я беру — от проблемы
И завижу от качества жизни — тому —
Только северный ветер и моде — в плену
Станет ночью искать бы противно — огни,
Словно сон не моей откровения б — силе,
Он провёл мой обед и мой ужин, но — там
Я играюсь и дети спустились — туда,
Чтобы видеть профессорский ум, как предел
Над таким откровением выделить — свет
Между ровной элегией или — под визг —
Этой памятью смертной оценки — иметь
Только смелое общество или — в плену —
Колкий образ затерянной ясности — ближе,
Чем несу свой ответ, напрягая бы — там
Мимолётные всплески катарсиса — в тишь,
Этой болью забытой Вселенной, увы,
Что меняю свободу от разума — лично,
Но внутри — семьянин и утёс между ран,
Я опять посчитал не такие б — глаза,
Над которыми стала Наоми — бледна,
Ну а я разобщился и старому — плёсу —
Стало ревностью выше иметь — тенету
Над строением нового чувства — в плену
Этой боли бы жизни, что стала — менять
Мне одна метафизика — горе б в свободе.
Я прошёл этот опыт, я встал — на утёс,
Как профессор из нежности или — пора,
Что уже мне тому шестьдесят и — пора
Задаваться вопросом о тождестве — роста,
Прирастать к откровению или — блуждать
От такого стремления вечностью — ждать
Эти линии вдаль городского — причала,
Что судьбой навсегда ты и мне — отвечала,
Но молчала при жизни Наоми — в плену —
Новой каторги лести, что этим не гну
Я твою маргинальную ветвь — по нутру,
Но иду в магазин и под обыском — мифа —
Я играю в противный надзор — между глаз,
Чтобы свет голубого окна — не погас,
Ну а жёлтое зарево стало бы — мне,
Как покорность и выемка там — на огне,
Им блуждать не горазд на уютной — тиши,
Там в постель заберусь и уже — от глуши
Я своё «ничего» от такой бы — стези —
Поглощаю в тот довод — пропавшего мира,
Им немного мне сталось отныне — в вине,
Им пишу мемуары на томном — окне,
Но в судьбе городского героя — дрожит
Только памятник боли отжившей — игры.
Мне играться поныне настало бы — тьмой,
Я профессор из тени уже б — роковой,
Но по числам в ментальности эго — менять
Не хочу, чтобы снова женой — изменять
На другую придирку внутри — между дел,
На своей остановке, как каждый — на мел
Может глупостью жизнь разобрать и — глаза
На такой вот судьбе равномерности — пользы.
Стала глупость уже потому — обходить
Мой курьёзный надзор и сегодня — манить
Поле призраков боли, откуда — возьму
Я профессорский меч и немного — отныне
Мне не жалко томить «ничего» — на огне,
Между дамой от сердца и ночью — во мне,
Чтобы дар открывать и тому бы — виной
Видеть плотные стены строения — ниже,
Чем строка отведёт этот берег — уже
И роман напишу, словно тайной — в уме
Я ему приготовился жить и — пленять
Этот мир обречённого доводом — мысли,
Что негодник и правильный плут — на кону
Серой впадины блёклого довода — внутрь,
Как и дамы мне могут на вид — утомить
Этот снова вечерний пейзаж — за окном.
От такой вот я дамы не принял — позор,
Поженился, уж сорок годов — между тем,
Мне настало, но юности ближе — уже
Рассуждать о такой красоте — в неглиже,
Что ищу снова рай и тому — не могу —
Объяснить человека по формуле — мира,
Разгадать необычностью опыт — любви,
Где давно полюбил я Наоми — в приливах,
Через чести надзор или Белфаста — ряд,
Что соседи по дому всегда — говорят —
Мне тупые ответы и мирно — должны
Распинаться от счастья на ужин, что мы
Стали бережно их охранять — между гроз,
Между мыслей искусственной боли — у троса
Этой слаженной мифом Вселенной — игры,
Чтобы там оправдать и себя — наяву,
Как заточенный опыт профессора — или,
Как растраченный юмор себе — на кону —
Этой воли теснить не свои бы — глаза,
Но другому курьёзу искать — иногда —
То запретное правило опыта — мирно,
Чтобы снова и снова манить — на ответ
Новой жалостью или играть — на обед
Снова словом по мудрости, как на повесу.
Я игрался словами и жил — между дам,
Как богач и простой обыватель — ума,
А держал «ничего» на такой — высоте,
Чтобы выдумать волка и выше — повесы
Проиграть бы пейзажем уже — синеву
О потраченный опытом мир, что — ему
Я профессор и много идей — между мной
И людьми, от которых не вижу — покоя.
Так работал я много и слаще — огня —
Стала ревность жены уподобить — меня
На отчисленной близости, чтобы расти
Ей, быть может, уже, как и нраву — на деле,
Что ушла бы в такой простоте — от меня,
Но гордилась бы правилом, что поняла
Старый оттиск морали уже — не со зла,
А внутри многомерного мира — за весом,
Где своё «ничего» не могу — сочинять,
Но отдам этот опыт уже — не тебе,
А другой бы принцессе, что стало — тому
Мне судьбой любопытнее или — милее,
Чтобы видеть, как разума ветер — по мне
Пробегает и свет метафизики — вне —
Ставит опыт идейности, как на кону
Стало много отребья внутри — тишины,
Словно город затронуло словом — оно,
Но неслышно на свете в меня — обрело
Дух профессора, чтобы играться — себе
Над преданием смелости или — летать.
Я летал этой ночью и более — там —
Я игрался в плену от фантазии — дам,
Но не умер, а стал «ничего» — обгонять,
Чтобы снова в постели и это — пленять
Между снов, открывающих эго — любви,
Между смыслов, что мысли не могут — тебе
Провести новый ток аллегории — в честь,
Но войти в эту дверь и уже — запереть
Снов плохое вокруг идеалов — в тоске,
Чёрный мир от профессорской тени — ума,
Чтобы там «ничего» обретало — покой,
Как по надобной боли искрится — рукой
Мой подъём необжитой истерики — лишь,
Я совью это гнёздышко или — сойду,
Как потёмками лёгкий ответ — по себе,
Что внутри — необычен и стало бы мне
Так покорно играться в плену — берегов,
Подсобравших истерику между — людей,
Что открытие сделал я сам — между них,
Но устав от игры — распинаюсь со зла,
Где профессорский ум «ничего» — разложил
На покорность и лесть и тому бы — ведёт
Новый день или новый полёт — между глаз,
Чтобы стало тому объяснение — видно.
Я себе объяснял этот мир, где — беда —
Необычная леди из меди и — льда,
Но пути, о которые страх — подведёт
Эту даму — не буду безмерными или —
Не возьмут твоё эго, что важно — тебе
Быть сегодня уверенной частью — любви
Или быть, как строптивое в дождь — бытие,
Над которым профессор лежит — и ему
Стало холодно ночью играться — и жить,
Будто город устал от такого — в плену —
Иллюзорности бледной гордыни, а — я
Стал профессором медленной тени — людей.
Их немного во мне, их немного — вокруг,
Но оттаяли сердцем уже бы — в ничто
Эти бледные боли и стало — уже —
Несъедобно украсить такие б — глаза
Между Белфастом или лететь — в никуда,
Чтобы ум запирал на лицо — этим днём
Тонкий трепет работы и стало — по мне
В очерёдность играться уже бы — вдвоём.
Я меняю свой опыт чудес — между мглой
На иллюзию цифр, что украли — людей,
Но внутри психологии стали — менять
Мой ответ, чтобы бредить одним — наяву,
А потом лишь доказывать этим — звезду
Между памятью космоса, словно Сатурн
Стал мне долгой капризной судьбой и — один
Я провёл эту сложную паводком — мину,
На сегодня и может в постели — вокруг
Белой простыни, чтобы играться — в уме,
Как и сон многомерного прошлого — вне
Обрастающей близости возле — судьбы,
Что внутри не покажет тебе — суету,
Только цифры, что потчуют небо — вокруг
Этой звёздной болезнью и выше — корят —
Злой любви понедельник и может — меня
Унижают, что сам на Сатурне — живу,
И решаю свой день, а потом — из него
Выжимаю тот сок откровений — пока
Там достигла бы памятью — неба строка.
Что уже мне и дама и — личности яд,
Чтобы новый роман не искал — невпопад
«Ничего» — из такого ума перед ним,
Но садился в покое, как медленный — дым,
Чтобы слова скопление стало — видней,
А за ним темнота из пороков — людей
Объяснила бы численный свет — берегов,
Где завижу я части себя — перед эго,
Где не вижу я в счастье жену, а молюсь,
Чтобы дом или церковь уже — наяву
Мне Сатурн поднесли бы сегодня — в покой
Этой долгой капризности или — любви,
Но, быть может, упрятали — между огня
Слабый вид идеального мифа — понять,
Что людское скопление космоса — мне
Непонятно на том бы итоге — в игре,
Что по числам сегодня могу — прочитать
Или может в уме объективно — сложить
Между каждого счастья такого — вокруг,
Где итог моей жизни уже — перед сном
Стал мне памятью или винил — не меня,
Но в судьбе психологии каждого — дня
Я не умер, как новый профессор — в тиши
Этой грусти и серой, пронизанной — боли.
Там живу, как и Белфаст тому — чередой
Отражается в склепной стихии — рукой,
Как по зеркалу словом внутри — пронесу
Новый утра разгар или тайну — под видом
Каждый раз, что отчётливо там — говорить
Стал сегодня, и может отныне — винить
Начал словом Наоми, а также — детей,
От которых старею и может — помимо
Стал в маразме искать отучение — близ
Новой жизни в искусстве, умея — себе
По нутру «ничего» создавать и — вести
Разговор — в беспокойное поле расти.
Этот яд мне в глазах распирает — уже:
Новый день или новая скорбь — за окном,
Я несу только памятник боли — во мгле,
Но Наоми проносит всё большее — миру,
Где устала искать отличение — вдаль
От профессорской низменной тени — игры,
Что под цифрами стонет уже — перебой
Отношений внутри необычной — вины,
Между мной и соседней угрозой — огня,
Между каждым — кто может умнеть наяву
Без причины и может уже — без меня,
Не учась и не радуя этому — сну —
Свой порок отношений и мести — изгой,
Где за памятью стало светать — у меня
На второй объективности или — манить
В новом космосе личности — небо пленить,
А потом, как по числам, умнея — вести
Разговор — из потребности это понять,
Красноречием или ментальностью — вне
От гротескного мира на каждой — вине.
Что учить ты не можешь сегодня — уже,
Ученик или тайна настали — внутри,
Как прилежные боли покойники — или
Видят больше потребности — эго спасти
На таком же краю, как и город — увы,
Нагибаясь от редкой оскомины — мира,
Что в глазах от жены пронесу — на удел
От инертности нового дня — если бел,
Он сегодня достиг бы судьбой — пелену
И вопрос, от которого сам — не смогу —
Свой профессорский опыт, наверно, вести,
Только взглядом вопросы манить — и скрести,
Словно крыса и липкие сны — через край,
Точно странный ответ, пригибаясь уже,
Где не видел проклятое небо — вокруг,
Но увидел Сатурна глаза, что — нашёл
Им естественный способ расти — и туда
Проникать между качества жизни, идя,
Словно патокой нового слова — роясь —
От затерянной боли души — между стен.
Я не вижу той боли теперь — в «ничего»,
Только Салли и Эван умеют — понять
Мой каприз недоверчивой боли — туда,
Где белеет мой космос из мира — и зла,
Я бы сам, как профессор ему — учинил —
Тот же юмор гротескного качества — игр,
Но боюсь, что теплом непомерной — души
Станет близко по смерти, играясь душить
Слабый ум или ночь — без того кто вокруг
Стал бы ближе и дальше менять — берега
Этой странной трагедии видеть — себе
Только вымысел крайнего мыслью — комка.
Я в него снова доводы вижу — роясь —
От такой бы семьи, что сегодня — кренясь
Я ложусь на кровать и уже — никого —
Там не вижу, а только внутри — «ничего»,
Этот опыт, что множитель или — звезда
Мне роняет скульптурное зарево — вдаль,
А по мысли бегут, как по кальке — огни
Из кровавого образа — между вампира,
Что себя поглощает и мир — перед тем
Кто ложится и мучает бездну — труда,
А потом понимает всю подлости — тьму
Исподлобья растерянной смыслам — тени.
Как настали там опытом — мерные дни,
Мне немного осталось уже — доживать,
Но профессор и время тому — перед днём
Стали ночью в уме повторять — и огнём
Слабый ветер внутри от романтики — глаз,
Метафизику стройного поля — в приказ,
Что доверчиво стянет уже — наяву —
Злой ответ — между близостью или тому
Станет мозгом внутри планомерного — дня,
Чтобы мыслями бегали также — в меня
Снова дети иль памяти неба — ростки,
Где не будешь ты выше и выше — побегов,
А внутри раскидаешь уже — тенетой —
Эту осень, что множит тому — перегной
И ложится внутри по тени — доживать,
А быть может, уже наяву — повторять
Снова мысли профессора — под «ничего»,
Новый опыт трагедии, где бы — лежал
Тот же камень серьёзности или — держал
Тот же смысл обращения — возле болезни.
Я беру его снова под нитью — ума,
Как настала там новая фаза — под склон
Этой бледной отныне тени — передать
Смыслом строгую новости догму — себе
Или вытянув робкий ответ — не понять,
Что профессор не думает, если — ему —
Стало низменно гордостью выше — вести
Снова осень по бледной картине — расти,
Распинаясь, как детское оземь — любви
От любезности, что понимаешь и — ты
Свой пролог от внутри человеческих — черт
Между памятью слова, откуда — дожди
Льют по Белфасту или меняют — ответ
На пути иноземные, где бы — побег —
Ты сегодня на той остановке — нашёл
Или старый фасон от затерянных — шоу,
Что принять ты не можешь внутри — на уме,
Как профессор из разного счёта — в игре,
Но считаешь, как карты в материи — глаз
Этот мир объективности, что на отказ
Стал пленять новым маревом или — вести
Отношений затерянный мир, чтоб расти
От такого строения в дар — перед сном,
Где уже семьянин и потерян б — умом
На покорности стиля на серой — стене,
Что кирпич заложил бы сегодня — в огне
Новой встречи реальности, где — «ничего»
Стало новостью мира обычного — вида.
Я сегодня устал рассуждать бы — себе,
Вынул свой обрамлённый пиджак — и манер,
Чтоб пойти приоткрыть снова опыт — ему
И понять кто такой на судьбе — потому —
Я под тонкой игрой, словно образа — дар,
Где внутри кабака бы снедаю — пожар,
А в струе новой близости — мерит печаль
Мне в душе, как магнолия — памяти лира,
Чтобы музыкой стали те тени — в плену
Той моей ответвлённой манеры — в кону
Строгой вечности, словно профессия — та
Стынет обликом стройного мыса — туда,
Чтобы вышла семья мне уже — на ответ
Там трагедией космоса, как — на огне —
Мыслит пламя профессора, чтобы — поток
Растворился от воли Сатурна и — смог
Пронести этот ветер приметы — в кону
Милой козни, что сам я внутри — не пойму
Этот шарм расстояний, а буду — винить
Только ночь от скабрёзности — эхо пленить,
Как настала Наоми уже бы — в той тьме
Мне такой же любовью и выше — в огне
Я ликую под ревностью в стиль — «ничего»,
Но в себе не могу упрекнуть — этот яд.
Он пронёсся по телу в таком бы — плену
Атмосферного прошлого, где — на виду
Вижу строгие стены от Белфаста — в ряд
Этой боли учтивости небо — пленять
И вести разговор, как по числам — в меня
Протекают свободные проруби — вдаль
И в лице обоюдной критичности — врут,
Что профессор не может играть — от потуг,
Где застыла бы лава любви — между глаз,
Но в своей современности, как по приказу
Стынет робкой средой удивления — вдаль
Новой бледной истории — между людей.
Я им верил всю жизнь и немного — в плену
Стал по мыслям таким, что умею — вину
Опорочить и будто прижать — к потолку
На такое любви откровение — ближе,
Чем свобода от розыска — между углов
На таком расстоянии памяти — снов,
Что за белой стеной никого — между мной,
Только Солнце внутри от скабрёзности — или
Тот же пламень пожара уже — говорит,
Что устал я от жизни мелькать — наяву
Между прошлой Наоми и медленно — так,
Что уловит там Хьюго свой тени — дурак,
Тот же опыт материи, где — подоспел
Я, играясь летать и внутри — понимать
Эту осень серьёзности, чтобы иметь
Только жёлтые листья и ветер — в себе.
А внутри метафизикой стали — поля —
Мне в чутье от затрещины, чтобы понять,
Что мужское предание выделит — слой
Откровения бледной Луны — за окном
И не смоет позором мой рок — между тем
Кто уходит внутри от семьи — и проблем,
Забываясь в той радости, если нельзя —
Быть профессором общества или — менять
Свой манер объективности — на этаже —
Новой длинной риторики, чтобы — вести
Это утро, а также вторые — глаза
Между странной семьи и — вчерашнего дня,
Между ревностью, что провели — наугад
Мы в такой объективности — под «ничего»,
Но не можем сегодня играться — туда,
Только слёзы нальём и немного — добра —
Мы откроем, чтоб время тому бы — вести
По намеченной ценности — снова расти
От предвзятой болезни и быть — между ран
Откровением боли в объявленном — сне,
Что давно заготовил ты сам — ото дня
И не можешь профессорский опыт — иметь,
Но под белой капризной стеной — на уме
Станешь новые образы в ум — претворять.
Все они мне прошли, как и Хьюго — вокруг
Той беды откровений, где сузился круг
От такого веления между — людей
И моей остановленной ночью — прозрения,
Что держу метафизики старый — фасон,
Но в глазах не могу провести небом — вон
Тот же космос от радости, чтобы его
Я увидел в глазах под людские бы — тени,
Но второй мне от жизни тому — пеленой,
В распрекрасной растерянной ночи — иной,
Говорящей, что Белфаст уже — между тем
Стал могилой утраченной гордости — тем
Или новым в себе монологом — под хруст
Надмогильной земли, что почуяв — коросту
Стану новой трагедией, чтобы — взойти
От пародии космоса между бы — леди,
Как понравлюсь внутри ей сегодня — уже
Или вновь я по бару отныне б — смогу —
Обвести эту казнь многомерной — беды
Между качества жизни и новой — обиды,
Между мыслью моей и чужой, что уже
Я богат на потерянный космос — в тисках
Новой формы в чутье «ничего» — между нас
И второй субъективностью, если — обидно
Стало мне — привыкать на ударах судьбы
Обещать только мирные пленом — глаза
Или серые камни досадой — смирять
Между качества новой болезни — от зла,
За которой там эхо садится — в кровать
И не может украсить свой сон — на удел
Расстановки болезни, что выше — нашла
Мне сегодня за мыслью такой бы — предел,
А потом, как профессор и я б — перешёл
Новый образ трагедии — будто бы шоу
Станет мыслью моей в непомерном — плену,
Выгибаясь — испытывать эхо ко сну.
Словно сплю я внутри и не вижу — ответ,
Но Наоми осталась от радости — тех
Кто в любви не обидит, а будет — пленять
Новый космос трагедии — эго менять —
Или верить, что снова Сатурну — мозги
Стали может дороже, чем играм тиски
И в такой расстановке, умеючи — там —
Смогут прыгнуть от времени, как за кордон
Между смыслами боли семьи — и в строке
Между качеством жизненной скорби — в тоске,
Что профессор я ближе себе — через край
Этой жизни внутри необъявленной — к лени,
Где ценить никого не могу — перед тем,
Но собой закрываю от розни — проблем —
Снова фатум в таком бы чутье — между нас,
Где рискую остаться себе — в «ничего»,
В искромётное поле затерянных — мест,
Где терзаем и горек мой памяти — крест,
А пустой бы вагон непомерной — души —
Стал менять эту прошлую выемку — лжи,
Как запаян мой опыт внутри — перед тем
И почти никого кто увидел бы — плен
На людской окровавленной боли — иметь
Снова мир, как паскудное время — внутри,
Этим числа прикрыв и свои бы — глаза,
Без любви и без истины, чтобы — на два
Там остатка серьёзности — были шаги
От такого как я — перед радостью слов,
Где пишу снова милый роман — на удел
Этой боли семейной и вижу — раздел
Иноземного слоя критичности — глаз,
Чтобы время читало мой ветра — приказ,
А потом, как по космосу стихла — печаль
И стоять мне не больно, но там — отвечать
Будет может покорно, как стали огни
Рассекают потребности мир — в изголовье.
Он сегодня — профессорской боли игра
И в тени многомерной основы — тропа,
Чтобы завтра под детские вопли — туда
Было правильно день завернуть и — погибнуть
Или стихнуть уже в городах — между ран,
Чтобы слово за словом искать — от погод,
Приземляясь от качества жизни, когда
Стал бы космос уверенной маской и — тот —
Кто наденет его — был бы смелым умом,
Как внутри обыватель и стон — между днём
На космической простыни, если — тонка
Вся трагедия боли в отъявленном — сне,
Чтобы спать было долго и выше — глаза
Поднимались от роскоши слова — под два
Этих ровных сомнения, где бы — нашли —
Там поток символизма и ранние — стены
Между качества жизни, отнюдь, на удел
Новой памяти роскоши, словно бы — смел
Я сегодня профессором выдержать — рай
И внутри не погибнуть такому — пределу,
Где бы цифры сплотились от этой — тиши,
Что в тисках ты удержишь уже — на груди,
Но по сердцу не сможешь, умнея — понять
Новый опыт реальности или — в меня —
Посмотреть этим днём наяву — без реки
Сложной были, где правит уже — человек,
Предлагая там ум, за которым — глаза
Стали редким апломбом, а также — тебе
Стали видимым днём и манящим — туда
Разъяснением бледного тона — искрить
Между поля игры от обученных — сил
И людской мифологии небо — хранить,
А потом собирать этот опыт — под рай
И нести аллегорий сомнения — в мире,
Чтобы прошлое стало в своё — «ничего»
Повторением зрелости около — стаи,
За которой бы радость упала — под свод
Слоя мира в космической гордости — слов,
Под которыми ночи не видно — на мель
Новой каторги близости или — болезни,
А внутри никого кто бы умер — под хруст
Объяснения стиля той памяти — пусть,
Ты уже бы в глазах напророчил — печаль
И молчишь, как пророк от такой — суеты,
Притворяясь профессором, словно мечты
Стали низменной плетью и больше — тебе
Подобающей радостью, где — подвели —
Мы внутри — те трагизмы в тени от умов,
Чтобы там «ничего» бы искало — покров
И развеяло мой бы пролог — от пути,
Где затерянность можно уже — не найти,
Только хаос частиц и такие бы — сплетни,
Чтобы даму понять на итоге — под мель
Огибающей ревности жизнью — иметь
Только флирт от сознания возле — себя
Или подлый намёк на вопросы — по мере,
Что исходишь ты сам, негодуя — туда,
Как опричник и мелкая боль — наугад,
Но живёшь, а семья не разгонит — ответ,
От которого снова профессор — погиб.
Он блуждал бы сегодня на мере — идей,
Но споткнулся о космос и стало — поверье
Лишь ему достигать этот мир — и в уме
«Ничего» понимать бы — потерянной мере,
Как сложна арифметики проза — от льда,
Как гибридна судьбой непомерная — речь,
Чтоб внутри современность тому бы — стеречь
И отдать эту боль, понимая там — лихо
Только воли капризы на долгой — волне
Между дам метафизики, как — на огне
Лишь они мне докажут, что радость у дня
Так тонка и бежит, приникая — под видом
Строгой дамы на чёрном тому — полотне,
Между бледностью города в каждой — вине,
Что увижу я снова и снова — под видом —
Экзальтации подлого стиля бы — вне —
Всё такой бы потери на крайнем — окне,
Как притихший там ворон сидит и — ему
Стало скучно под видом — пленять тишину,
Может ночью, а может воочию — здесь,
Чтобы снова профессорский опыт — иметь
И пленять эту мерзкую смерти — игру
Между чисел и памятью, где — затонул
Мой профессорский рядом ответ — на удел
Иллюзорности будущей козни — от стрел,
Что бежать не хочу, но уже б в — «ничего»
Пролетаю от резкой критичности — мимо
Той программы ответов, что стало бы — мне
Так легко, будто Хьюго — на древнем окне
И теперь я не вижу тот ветер — вдали,
Только памяти редкие козни — внутри
Сохраняют то время под тёмной — игрой
Откровения бренности — возле болезни,
Чтобы мозг от профессора стал бы — себе,
Как заточенный облик — менять идеал,
Но в тоске, прикрываясь — заглядывать при
Этой ветром отпущенной мысли — внутри,
Как не хочешь ты сам, постарев — обрести
Тот же юмор и сносное поле — расти —
Над своим отношением между — людей
Или новой политикой, чтобы запомнить
Этот ад отношений, что верен — уму,
Но внутри «ничего» не прикормит — тому
Отношению мысли, а будет — парить —
Между строчкой в тени до доверия — больше.
Я прошёл эту ночь на профессорском — льне,
Там проспал и внутри не обидно — в окне
Распинаться на жизни сегодня — тому
Обывателю в редкой трагедии — если —
Ты не можешь уже приобщиться — к труду,
Но обыщешь свой свет напрямую — туда,
Чтобы чёрные листья держали — ответ,
Наклоняясь от качества жизни — в портрет
Этой боли профессорской, чтобы менять
Тот же облик внутри городской — от меня
И просить много чисел на странной — беде,
Словно космос не любит уже — здесь меня,
Но отстал на манере играться — в плену
Этим веком, а может угадывать — стиль
Экзальтации редкой болезни — под свет
Снова подлинной вечности, где — на огне
Стынет готика в каждом портрете — уже,
Тают розы от древности или — хотят —
Обращать злобный день и поэтому — лишь
Прекращать отношение времени — тише,
Чем сегодня ты сам по себе — в «ничего» —
Смог трагедию в грации здесь — заманить,
А потом междометие возле — пленить
От последнего образа, как — на поэте —
Стал немного профессорским эго — туда
Укорять снова облик семейный — труда
И вести этим днём эпохальный — рассвет,
Чтобы больше не видеть, что эго тебе
Маловато и может укромно — сейчас —
Распрощаться от дерзости, словно бы час
Ты лежишь на кровати и стало — по мне
Так удобно играться внутри — на окне —
Этой боли стихии, откуда бы — сам —
Ты по Белфасту видел крикливостью — дам
Только воронов или манил — новый свет
От проблем объективности, чтобы — себе
Стать немного опаснее или — вести —
Зрелый счёт объяснения в эго — расти,
А потом — «ничего» собирать через край
Новой боли, а может иллюзии — в мире.
Как сегодня прожил эту жизни — игру
И пленил много ужаса в смерти — тому,
Но своё «ничего» я не вижу — под май
Странной ритмом стези, а имею туда
След уже роковой, что себе — на кону
Сам бы вывел профессорский вид — наяву,
Но желание машет мне снова — подмять
Этот опыт в себе городского — поэта.
Я был дорог в его доброте — через край,
Через путь «ничего», чтобы видеть — глаза,
Над которыми стало бы эхо — манить,
Как внутри о Наоми и в дело — пленить
Старый ритм диалога, а также — мечту,
Чтобы множитель слова упал — на кону
Долгой воли Сатурна и смыл бы — ответ
На моё «ничего», чтобы эго — держать
По семье, как по детской привычке — в плену
Быть ну очень серьёзным и таять — ему,
Наблюдая, как старости опыт — корит
То же детство от памяти, если погиб
Ты внутри отражения мысли — в тоске
И не гложешь ту форму уже — через ад,
Но бежишь, декадансом отныне — пропав,
Как в себе человеческий образ — из права.
Я был ночью таким, а во мне — синева —
Мне пристала бы в мире уже, как молва,
Чтобы утром я вышел профессором — лишь,
Там уловят огни мой приземистый — крик
От растраченной гордости, как — подведу
Я свой мир идеального тона — под рок
И не буду в Наоми отныне — искать —
Только женщину счастья, но ближе себе
Подниму этой дамой уже бы — глаза
Над другой бесконечностью, чтобы нельзя
Было там угадать мне и счастье — вокруг
Сложной выемки гордости или — потуги,
Чтобы сложные крылья себе — закалять
И в вопросах отмеренной боли — учить
Несмышлёное поле гротескной — беды,
За которой остались мы все — от судьбы,
Загребаем от радости или — хотим —
Быть ничейным профессором — или же мним
Тот же юмор в себе человеческий, где —
Стал бы снова в ничто, как упадок — на деле,
А твоё «ничего» не бежит — между ран,
Но уловит под призмой иллюзии — мест
Тайный промысел, чтобы изгладить — года
Над твоей субъективностью или — иметь
Будет только лишь радость — однажды огни,
Что себе ты не молод, но также — одни
Мы уставились в окна и мерно — лежим,
Закрывая глазами то пламя — души —
Через слой откровений и мир — тишины,
Через лирику прочного слоя — вины,
Чтобы долгим профессорским днём — наяву
Ты почувствовал тени свободы бы — мило
Или снова увидел там в стиль — «ничего»
Над работой трагедии, чтобы — пленить
Тот же выдох реальности — мир сохранить
Над такой первозданной в судьбе — непогодой.
|
