Предисловие: В данном произведении, я порой использую диалектизм - это слова и выражения, характерные для определённого региона или местности.
Образующую диалектную лексику, которая используется в речи жителей конкретных территорий, часто отличается от общепринятых слов в литературном языке.
Казачья сказка. Каныгинский источникЗа Каныгинской балкой в станице,
В буераках туманного хлада,
У заросшей крапивой криницы,
За чертой городского уклада
Есть одно потаенное место,
О котором поведаю люду,
У которых лишь крепкое сердце
Да и нервы железными будут:
Безымянную балку за Доном
Хуторяне, станичники знали,
Приходили к кринице с поклоном,
Сладкой даже водицу признали.
Чернотал опустил косы в воду,
И дышала земля, как живая,
Очень много здесь было народу,
И прозвали водицу Лесная.
В той станице старик жил — Каныгин,
С хмурым взглядом и сгорбленный впору.
Называли: «Каныга-топтыгин»
За походку, вразвалку, и говор.
Люди молвят, что шепчет на воду,
Видит то, что не видят иные,
Знает травы и всё про погоду —
Так судачили все хуторские.
И боялись его не напрасно,
Несговорчив он был и угрюмый.
Так посмотрит, что станет всё ясно,
Говорят, что старик полоумный.
А иные шептали, что лекарь,
Шли порой залечить к нему рану,
Языки злые вторили: «Бездарь!»,
Всё склоняли к деньгам да карману.
Зашумели над лесом берёзы,
Год сходил високосный, недобрый,
Полыхали в безветрии грозы,
Суховей лютовал здесь безродный.
Знойным пеклом спускается лето
На раздолье степей и станицы,
От жары даже солнце поблекло,
Пересохли колодцы, криницы.
Клевера на полях пожелтели,
Без водицы ослабла скотина,
Соловьи на рассвете не пели,
Ручейки укрывала лишь тина.
Оставалась одна лишь надежда
На источник лесной благодатный,
Но вода не такая, как прежде,
Стала мутной, на вкус неприятной.
Все решили, что это проклятье,
Перебрали на пальцах всех здешних,
К старику повернули заклятья:
«Он один чародей из нас, грешных».
Глинобитная мазанка-хатка,
Камышом прошлый век ещё крыта,
Шаровары на нём все в заплатках,
Всё, что нажито в хате, открыто:
«Выходи-ка, Каныгин, на сходку,
Чародеюшка наш несусветный,
Да смени ты медвежью походку,
Отвечай же, колдун небезгрешный!»
И ковыль, как живой, зашептался,
Седина их волос — словно волны,
По задонским степям пробежался,
Родника словно слышали стоны:
«Ты в станице прослыл непокорным,
Шепчешь на воду, видишь иное,
Значит, словом своим чудотворным
Возвернёшь и родник из застоя».
Смотрит в землю Каныгин покорно,
И песок заплетается в косы,
Словно кто-то рукою упорно
Подбирает жемчужные росы.
Кем-то брошены, позже забыты,
Цвет лазури, не видимый люду,
Взору старца они лишь открыты,
Не подвластны уже пересуду:
«Нет, не я в этом горе виновник,
Дух лесной для меня, шептун леса,
Нашептал на родник наш — Затворник
Пудовалый замок и повесил:
За леса, что рубили без меры,
За зверей да за птицу, что в гати,
Истребляли для чьей-то карьеры,
Да за мусор в кринице, кстати».
Не поверили в честное слово
И, связавшего, в яму столкнули,
Открестясь, отойдя от святого,
В лихолетье его упрекнули:
«Ты подумай, бородка седая,
Наколдуй, ты же знахарь наш местный,
А не то и судьбина — лихая
В яме будет с тобой, в этой тесной!»
Дни летят, и три дня, и три ночи
Просидел в яме чёрной Каныгин,
Прилетал и глядел в ясны очи
Друг заветный — седой, старый филин.
Астраханские ветры задули,
Ковыли с суховеем запели,
А под утро в той балке, как в улье,
Все ветра у криницы гудели.
И нечистые силы уснули,
И вдали соловьи уже пели.
Забурлила вода озорная,
Осветлела и силу набрала,
Исходила живая — Святая,
Благодатью родник наполняла.
А в станице от страшного гула,
Что всю ночь лютовал на деревьях,
В сердце дрожь, во плоти — не уснула,
Все молитвы запели в прощеньях.
Не нашли больше деда Каныгу,
Словно пар испарился в тумане,
Лишь верёвку смиренья - веригу,
Кандалы словно видят в бурьяне.
А вода стала сладкой и прохладной,
И молва по сей день, как заклятье:
«Не иди сюда с думой коварной,
С чистым сердцем лишь примет в объятья».
Говорят, из глубин на вас смотрят
Глаза, полные грусти — Каныгин,
А седая бородка наводит
Вас на мысли, что старец то виден.
И идут люди в полночь и просят,
Говорят о болезнях и горе,
А старик видит всё, кто подходит,
И поможет лишь избранным вскоре.
|
|
