Шалят нервишки. Силы на исходе.
Обрыдла тошных будней маета.
Размыты краски, в сердце пустота.
Тупик! С благоразумием в разводе
с утра угрюм и зол… А солнце светит,
багров закат и серебрист рассвет,
палитрой — луг! Тебя же на планете
в кипенье бытия как будто нет.
Вчера сиял, казалось, звёздный час,
А ныне мороком застлало глаз.
Исчезли в сумраке огни причалов.
И даже музыка, мне изменив,
нелепой фразой исказив мотив,
оборванной струной затрепетала...
Смятенье… Хаос… Пепел изверженья…
Чернеет выжженная целина…
Диагноз прост: на ниве вдохновенья
заилился живительный канал.
Усердно черпаешь… Да есть ли прок?
Вода ушла. На дне один песок.
Но есть управа на недуг тлетворный!
Отбросив вороха постылых дел,
переношусь в целительный предел,
наш старый парк. Там, на тропинках горных,
приют стихов! Они на каждой ветке,
в чешуйках рыжих на стволе сосны,
возне ручья, объятиях беседки,
нависших скалах, запахах лесных.
Они повсюду, в малости любой.
Бегут на зов приветливой гурьбой!
Природа — тонкий лекарь. Прочь, угрюмость!
Искусна терапия красоты.
И устремляются в полёт мечты,
и замыслы переполняют думы.
И катит солнце в золотой карете,
В шелках лазурных! Аромат окрест,
фонтаны плещут, тараторят дети…
И, значит, вновь для жизни ты воскрес.
О, как тогда душа взмывает в выси,
клокочет пламень чувств, и зреют мысли! |
