«А дорога серою лентою вьётся,
Залито дождём смотровое стекло…»
– Ну, вот, – вспоминая слова старой песенки, подумал я, – ко всем «приятностям» ухабистой дороги ещё и ливень добавился. Почти нулевая видимость, и…
Внезапно в мозгу затренькал тревожный звоночек.
– Стоп! Что…
Я ударил по тормозам. Машина сотряслась, закрутилась, но, устояв на «ногах», медленно и важно съехала в кювет, уткнувшись носом в растущее на противоположной стороне дерево. Из своих спаленок с запозданием выскочили подушки безопасности, и одна из них впечаталась мне в лицо, разбив нос. Зажав его пальцами левой руки, я гундосо закончил:
– Что за чёрт? Ведь сейчас зима.
Заглушив двигатель, я пытался справиться с кровотечением, а когда это удалось, осмотрелся. Ничего не увидев в свете фар, я повернул голову направо и обомлел.
К стеклу прижалось лицо, обычное мужское лицо. Глубоко посаженными глазами человек с любопытством рассматривал меня, а потом послышался его голос:
– Эк тебя угораздило. Заснул что ль?
Я уныло кивнул, а мужчина, поколдовав над дверью, приоткрыл её ровно настолько, чтобы я мог протиснуться в образовавшуюся щель. На всякий случай я выгреб из бардачка документы и, поглядывая на неизвестного, сунул в карман пневматический пистолет. Но спаситель уже не смотрел в мою сторону, а давил ногами снег, вытаптывая площадку, где мы и пожали друг другу руки.
– Макар, – представился он.
– Владислав, – отрекомендовался я.
– Значит так, дружище, – вновь фамильярно "тыкнул" мне новый знакомец, – считай, тебе повезло. До деревни далеко, тебя не нашли бы и завтра, а после…
– Да подобрал бы кто-нибудь, – неуверенно возразил я.
Макар посмотрел на меня, как на умалишённого.
– Разве ты не заметил, – вознегодовал он, – что по этой дороге никто не ездит? Уже лет пятьдесят. Непонятно, как тебя на неё занесло.
Я впал в ступор, потому что хорошо помнил, как свернул на перекрёстке, где высветился указатель «Ивантеевка», а вот потом…
– Ни одного, – просипел я, – ни одного знака по пути.
– Кроме этого, – согласился собеседник, показывая на стёртую табличку, терявшуюся в темноте. – Ну, ладноть, надо идти в деревню, а там мужики помогут вытащить твою красавицу.
Он похлопал Тойоту по боку и собирался уже шагнуть на едва видную тропу, когда я остановил его вопросом:
– А ты, ты, Макар, что здесь забыл в глухую ночь?
Не поворачиваясь, тот ответил:
– Есть у меня дела тутотки. Айда за мной.
Шли мы долго. Мороз крепчал, лес вокруг становился всё гуще и темнее, и я почувствовал, как мурашки побежали у меня по спине, когда впереди что-то ухнуло и мелькнул силуэт, похожий на человеческий. Попутчик остановился.
– Иди-ка сюда, – приказал он.
И, взяв за руку, затянул меня в шатёр, образованный тремя полуповаленными деревьями, до середины стволов укрытых ветками высокого кустарника.
– Ни шагу наружу, – произнёс он.
Голос его приобрёл неприятный тембр.
– Ни шагу, – прозвучало снова, – если тебе дорога жизнь.
Макар исчез. Сжавшись в комок, напуганный и замёрзший я привалился к опоре, со страхом вглядываясь в черноту леса. Никогда не веривший в мистику я опасался увидеть перед собой нечто, от чьего вида у меня остановилось бы сердце. И едва не закричал, когда внутрь шагнул мой провожатый.
– Порядок, – радостно поведал он, – это свои.
– А мог быть кто-то другой? – дрожащим голосом поинтересовался я.
– Случается, сюда забредают чужаки, – помрачнел Макар, – а потом по весне неприкаянные оттаивают.
Меня передёрнуло, но, взяв себя в руки, я двинулся за проводником.
Деревня появилась перед нами так неожиданно, что мой товарищ крякнул и сплюнул.
– Сколь здесь обитаю, – криво усмехнулся он, – а всё никак не привыкну. Как из-под земли выныривает.
Выйдя на широкую главную улицу, мы пошагали мимо молчавших домов. Я никак не мог понять, в чём их странность, пока не сообразил, что рядом с ними из земли росли большие деревянные кресты. Наконец Макар остановился напротив маленького, скошенного налево строения и постучал в окно.
– Фома, – позвал он, – выдь-ка. Только, как положено, в образе; человек со мной.
В избушке кто-то закряхтел, выругался, а вскоре на крылечко выбрался мужик – косая сажень в плечах и, позёвывая, поинтересовался:
– Что стряслось, брат?
– Да вот он, – кивнул на меня приятель, – машину в ямину посадил, надо помочь. И тотчас. Поутру, сам ведаешь, уже не сможем.
– Успеем ли? – с сомнением спросил Фома.
И сам себе ответил.
– Надоть.
Накинув тулуп, он побежал к дому напротив, а мы пошли дальше, будя спящих людей. Вскоре тех набралось человек десять, и все дружно направились к трассе. Раскачав, они выволокли внедорожник из снега и, сев за руль, я достал из кармана ключ.
Двигатель завёлся, я поблагодарил мужчин, а Макар с серьёзным видом посоветовал:
– Кто б ни махал тебе рукой, попутчиков не бери: ни девок, ни баб с младенцами. Ты не первый здесь сел, а вот выбралось не так много. Езжай с миром, и бог с тобой.
Кивнув, я на секунду отвёл взгляд от лица собеседника, а когда повернулся, того уже не было, исчезли и его односельчане. Только недавно разметённые, а теперь вновь нетронутые сугробы, словно привидения, белели в сумеречной зимней ночи без фонарей.
– Господи…
Надавив на педаль газа, я сорвался с места, но, когда надо мной забрезжил рассвет, опомнился и повернул назад. Добравшись до указателя я, сжимая в кармане рукоятку слабенького оружия, подошёл ближе и остолбенел. На стрелке, указывающей в сторону деревни, виднелась надпись: «Погост Юрлово – 5 километров».
