очаровательны и тебе очень идут. Если бы ты с госпиталем уехала за Урал, я бы был спокоен. Но ты такая, не можешь сидеть сложа руки, когда Родина в опасности. И братья твои такие же, может, где-то рядом воюют… Так хочется прижаться к тебе… Мне без тебя даже дышать трудно, ты как будто проросла во мне, милая моя Шурочка. Кончится война, мы снова будем вместе.
Крепко-крепко целую тебя, родная моя жёнушка. И запомни, я всегда буду тебя любить, пока живу. И потом тоже. Твой Сашка»
«Шурочка, родная, любимая!
Вот получил от тебя весточку, долго же твоё письмо меня искало. Но ведь нашло! Я тут отдыхал в госпитале – ранение не тяжёлое, так, царапина. Случилось побывать в Ленинграде. Страшно это. Разделяю с тобой твоё горе. Держись, родная…
Сейчас я снова в строю. И намерен бить фашистов с удвоенной силой. Ты спрашиваешь, как мне на фронте. Человек ко всему привыкает: на войне как на войне. Только к ежедневной гибели товарищей привыкнуть невозможно.
Ты спрашиваешь, соскучился ли я по тебе хоть капельку. Глупенькая, целую тучу капелек, больших и маленьких. Я тоже очень тебя люблю, девочка моя ненаглядная. Береги себя.
А сейчас пора. Отдам письмо – и снова в бой. Я теперь коммунист, а это ко многому обязывает.
Целую, родная. Твой Сашка».
***
Лиля читала и плакала, как будто проживая чужую жизнь. Все письма были пронизаны такой чистой нежностью и любовью, как будто и не война это вовсе была. Возникло странное чувство, что она сама потеряла близкого человека. Нашла и «похоронку», датированную тысяча девятьсот сорок четвёртым годом, – это случилось после снятия блокады Ленинграда. Шура после тяжёлого ранения вернулась домой. Не удалось им встретиться на дорогах войны. Из заметки в газете Лиля узнала, что Александр Ярцев погиб, удерживая энную высоту, и враг не прошёл.
«Дин-дон, дин-дон», - пел ангел на старинных часах, возвращая Лилю из далёких сороковых. Бережно, чтобы только не повредить эти свидетельства любви, Лиля сложила бесценные реликвии в ящичек бюро. Она теперь твёрдо знала, что сохранит этот удивительный кладезь нежных отношений двух любящих людей. Сколько книг читала Лиля о войне, сколько фильмов смотрела… Чтила подвиг солдат, уважала ветеранов. Но вот только сейчас, всей кожей ощутив лёгкое касание чужой любви, она как бы прожила эту страшную войну, пропустила её через себя, но не громом пушек и визгом бомб, а тем, раньше не понятым Лилей, что называется любовью. И поняла: права была Александра Юрьевна, - есть любовь, видимо, просто ещё не встретилась Лиле. А ведь где-то на свете живёт тот человек, без которого трудно дышать, который буквально прорастёт в ней, и уже никто другой занять его место не сможет…
