Чучундра

Магдалинушка, спасибо тебе огромнейшее за такой вдумчивый и развернутый ответ.
Да, действительно, сколько поломанных судеб, жизней.
Беда в том, что многие родители перешагивая незаметную грань заботы о чадах, становятся токующими тетеревами. Слышат только себя и реализовывают в детях собственные амбиции.
Но видишь ли... Как знать, если бы отец Моцарта пустил непоседливого сына на самотек, возможно мир не узнал бы гениального композитора Вольфганга Амадея...
Или если бы Антонио Паганини не заставлял бы своего сына часами упражняться на скрипке, человечество не знало бы гениального скрипача.
Ты можешь возразить, что таланты так или иначе пробьются сами.
Ох... Магдалинушка. Не всегда и не во всем.
Вспомни судьбу талантливого паренька из Холмогор, который в 20 лет пришел пешком из Москвы грамоте учиться... И стал в дальнейшем академиком Императорской Академии Наук, основателем МГУ.
Надо отдать должное, у его отца Василия Дорофеевича хватило если не ума, но какой-то смекалки отойти в сторону, не мешать сыну.
Плюс еще и великое упорство  и характер самого Ломоносова.
А если бы он сам от природы был бы инфантильным (кстати, достаток семьи располагал к этому. Вопреки данным из школьного учебника, семья Ломоносова была не голь перекатная, а более или менее зажиточные люди) и отец бы продавил свою волю, то будущий академик так и сидел бы в Холмогорах, занимался бы рыбным хозяйством, как его отцы и прадеды, женили бы его в 19 лет и т.д.)
Просто в случае с Ломоносовым удачно сложилось.
А сколько таких безвестных Ломоносовых, Паганини, Моцартов и иже с ними так и канули в безвестность...
В чем для меня главное величие советского времени? Оно давало возможность развитию талантов людей из народа, ломало многовековое  представление: ты холоп и звание у тебя холопское, сиди и не выступай. Чумазый играть не умеет (Чехов).
То, что раньше было прерогативой исключительно белой кости, стало доступным и простым людям.
Да, получился страшный перегиб. Советская власть стала зажимать наоборот представителей дореволюционной интеллигенции и знати. Предпочтение во всем отдавалось тем, у кого в графе происхождение стояло: из крестьян, из рабочих.
Но! Принцип был понят совершенно правильно!
Для того, чтобы индивидуум мог бы развиваться, ему нужна свобода для самовыражения. А этой свободой испокон веков обладали представители знати. 
Когда в 1989 году мы с подругой Машенькой пошли в музей азербайджанской литературы, и я, остановившись перед портретом Мехсети Гянджеви, выдающейся азербайджанской поэтессы 12 века, рассказывала Машеньке о ней, меня прервал какой-то молодой человек и сказал, почему-то обращаясь к Машеньке:
- Видите?! Не думайте, что на Востоке зажимали права женщин. Вот какое представительницы культуры у нас.
Его реплики были направлены, как я поняла, чтобы разрушить  якобы существующее представление у Машеньки (на по внешности типичная славянка), что на Востоке женщина - униженное и забитое существо.
Мы его выслушали вежливо, поблагодарили не перебивая и удалились.
Но я усмехнулась и сказала Машеньке, что все, о чем он говорил, относилось к людям аристократического сословия. То есть априори более свободным,
.
И Мехсети Гянджеви, и еще сотни таких как она  во всех странах мира могли свободно творить и предаваться своим мечтам. Рядом были те, кто позволял ей делать это, кто освобождал ее от отупляющей рутины и от ограниченных жалких мечтаний...

Ох, как заслуживают...
Только мировое безумие все никак не кончается...
Спасибо Вам, Лилия, дорогая!

Спасибо огромное, дорогая!
Да, все так.
Мне всегда вспоминается в связи с темой нашего разговора один эпизод из "Жизни" Мопассана.
Когда главная героиня Жанна получает от сына, живущего в Париже, письмо, что ему срочно нужны деньги, и, что если у матери денег нет пусть продаст фамильное имение и вышлет ему, то единственно кто, отговаривает ее от неразумного шага - это служанка Розали. Неграмотная крестьянка, но честная и порядочная женщина, искренне любящая свою хозяйку и преданная ей.
Она спокойно  говорит обезумевшей от тревог Жанне, которая уже согласна продать все с себя, лишь бы выслать деньги сыну:
- Вы, что же, мадам Жанна, о сыне своем совсем не думаете?
Жанна лепечет, что, мол, как это так, она только о нем и думает.
- Нет, спокойно возражает Розали, - не думаете. Если бы думали, так не поступали бы. А в первую очередь подумали бы о том, что, это он сейчас молодой, ему погулять, покуролесить хочется в столице. А через какое-то время он остепенится, захочет жениться, обзавестись семейством. А где он будет жить, вы об этом подумали? Вы ему скажете: "я продала все по первому же твоему требованию и выслала тебе деньги." А он ответит: "ну, хорошо, я был молодой, глупый не знал в жизни цены ничему, а ты куда смотрела, почему не думала о моем будущем?
И будет прав. Кто еще подумает о ребенке, если не родители. Они должны думать на много шагов вперед.
И тогда наступает потрясающий момент. Вот это то, что я называю золотой серединой. Какую не каждому человеку удается найти.
Жанна плачет и говорит: "Что же мне делать тогда?"
Розали отвечает: "Отправьте ему небольшую сумму втрое меньше того, что он просит, но отправьте. Нельзя губить его молодость. Пусть погуляет, на то и молодость дана. Но имение не продавайте ни в коем случае. Напишите ему письмо что вы мол отправляете ему последние деньги, а имение продавать ни в коем случае не будете"
Так они и поступают.
Я, конечно цитирую роман не дословно, но смысл фраз такой.
Так вот, к чему я это? Обратите внимание, какая житейская мудрость и понимание человеческой природы у этой крестьянки. Она никого не обижает, не рубит сплеча, прекрасно понимая, что надо думать о будущем молодого человека и не позволить ему растранжирить семейное добро, н о в то же время надо думать и о настоящем. Он человек молодой, нельзя же его совсем без денег оставлять.
И второй момент. Служанка, может сама того не понимая, сберегла отношения матери и сына. Вот посоветовала бы она своей госпоже написать гневную отповедь сыну. Отказать ему вообще в деньгах.  Тот бы возможно и проглотил это, но осадок бы остался. И, как знать, может быть потом, уже повзрослевший он припомнил своей старой матери, что, мол, помнишь, как я просил тебе прислать мне денег, а ты осталась глуха к моим просьбам.
Добро не должно делаться жестокими руками. Может быть жесткими, суровыми, но не жестокими...