Не понимаю встречи выпускников. Нам ведь дали шанс больше не видеть друг друга. Что же пошло не так? Я, вполне успешная женщина тридцати пяти лет, с телефоном в руках и нервным тиком на правом глазу, наблюдаю, как чат «Выпускники 2008» превращается в восточный базар, где вместо специй торгуют пересушенными воспоминаниями о днях, когда мы считали часы до выпускного, мечтая о свободе.
В беседе закреплённое голосовое сообщение от создательницы чата Альбины (в школе активистка, всегда «за всё ответственная», теперь следователь):
(голос бодрый, чуть командный, с интонацией «я тут главная»)
— Всем привет! Дорогие одноклассники, пора бы нам провести встречу спустя пятнадцать лет. Я жду ваших предложений и обсуждений по теме. Давайте активно подключайтесь, не молчите!
И тут я понимаю: молчание — единственный дар, который мы могли бы преподнести друг другу. Но, как всегда, его никто не оценил.
Оля (отличница в очках, в настоящий момент экономист, любит таблицы и отчёты):
— Ребята, ну мы же должны купить школе подарок! Надо составить смету, а то вдруг выйдем за лимит бюджета.
Я:
— Конечно. Может, золотой трон для директора? Чтобы сразу видно было, что мы — элита. (смеющий смайл)
Сергей (троечник, сейчас мастер на все руки):
— Да ну, зачем трон? Давайте телевизор в учительскую. (смайл в шляпе)
Эльдар (в школе «любимец девчонок», теперь слегка лысеющий предприниматель, но всё ещё уверен, что его харизма работает безотказно):
— Отличная идея. Если мы купим школе телевизор, то учителя наконец смогут посмотреть, как мы постарели, вместо того, чтобы вспоминать, как они сами старели и теряли нервы на наших уроках. (смайл с подмигиванием)
Марина (королева школьных сплетен, сейчас мама троих детей, профессионал по «мне некогда, но я всё знаю»):
— А фотосессия? Надо заказать фотографа. А то у нас нет ни одной нормальной общей фотографии.
Я:
— Да, надо запечатлеть момент, как мы все делаем вид, что рады друг друга видеть. (смайл с кривой ухмылкой)
Игорь (душа компании в школе, в настоящий момент пожарный, патологически зависим от тостов):
— Ну а ресторан? Надо же отметить! (смайл с бокалом вина)
Айгуль (в школе «часто опаздывающая», теперь менеджер, мастер дипломатии и мягких подколов):
— Конечно. В ресторане мы будем сидеть по углам, как в школе на переменах: «эти с этими не дружат, те на тех обижены». Всё будет выглядеть до смешного правдоподобно. Я бы лучше вернулась в школьную столовую. До сих пор не могу забыть аппетитный аромат булочек с изюмом и поджаристых котлет.
В чат вошла классная руководительница Людмила Ивановна (в школе строгая, но справедливая, умела погасить конфликты одним взглядом):
(голосовое сообщение, ласковое, чуть усталое)
— Дорогие мои ребята… ну, уже взрослые люди, конечно, но для меня вы всё равно дети. Я очень рада, что у вас есть желание встретиться. Знаю, что в школе бывало всякое — и обиды, и споры, и даже драки. Но поверьте, через годы это всё кажется мелочами. Главное, что вы вместе учились, росли, а теперь у вас есть возможность вспомнить хорошие моменты.
(пауза, слышно, как она тихо вздыхает)
— Я переехала в деревню, на пенсии, живу спокойно. Я храню ваши старые сочинения на свободную тему, иногда перечитываю и улыбаюсь. Хочу пожелать вам благополучия, радости и душевности на встрече. Не спорьте, не делите, просто порадуйтесь друг другу.
(и финальная фраза, напоминающая сдержанный поклон)
— Обнимаю вас всех мысленно.
И вышла. Как королева, бросившая микрофон, но вместо холодного пафоса её тёплый жест: «Я вас простила и люблю, но теперь живите сами».
Тем временем чат шумит.
Альбина:
— Кто точно пойдёт?
Тимур (в школе любитель спорить на каждом уроке, в настоящий момент депутат местного собрания, мастер говорить длинно и ни о чём):
— Я не могу, у меня командировка.
Марина:
— У меня ребёнок заболел. Постараюсь заглянуть, но ненадолго, максимум на один бокал, чтобы увидеть всех, кто придёт. (смайл с маленьким облаком над головой)
Макс: (в школе сидел на последней парте, теперь сидит дома на диване):
— А у меня аллергия на коллективные мероприятия. Особенно на те, где надо платить.
В юности Макс казался мне романтичным одиночкой. Сейчас он просто одиночка с диваном и вечным списком дел «на завтра».
Игорь:
— Хоть кто-то придёт? Вот вспоминаю, как на школьных дискотеках я тоже первым приходил, а уходил последним. Ведь самые волнующие моменты случались под конец, когда музыка стихала. Эх, юность…
Юлия (в школе тихая наблюдательница, в настоящее время психолог):
— Конечно. Придут те, кто хочет доказать, что они «добились успеха». И те, кто хочет показать, что они «всё ещё ничего». Остальные будут сидеть дома и радоваться, что не надо скидываться на телевизор. А наш депутат, разумеется, не придёт, ведь его уровень общения сейчас «с трибуны», а не с бывшими одноклассниками. (смайл с короной)
Милана (в школе «середнячок», но неустанно стремилась оказаться среди «лучших», в данный момент замужем по расчёту и считает, что роскошь — лучший способ подчеркнуть значимость):
— Всем надо сдать деньги на дорогой подарок школе, фотосессию и шикарный ресторан. (смайл с долларовыми глазами)
Юлия:
— А вот, если переборщить со сборами денег, то вообще никто не придёт.
В итоге чат превратился в бухгалтерию:
— Сколько денег собирать?
— А если я не приду, но скину?
— А если я приду, но не скину?
Дальше началось интересное. Чат, который сначала был похож на весёлый восточный базар, вдруг превратился в налоговую инспекцию. Те, кто точно собирались идти, вдруг начали требовать взносы от тех, кто не собирался. Формулировки были изящные, почти дипломатические: «Можете не приходить, но деньги всё равно сдавайте. Проявите уважение к бывшим одноклассникам».
Ну вот, зрелость достигнута. Поборы теперь не в школе, а в чате выпускников. Прогресс, так сказать. Некоторые начали тихо выходить из чата, словно пассажиры тонущего корабля без спасательных жилетов. Уведомления сыпались одно за другим: «покинул группу». Вскоре вышла и я. Но начался второй акт спектакля — личные сообщения от Марины.
— Почему не идёшь на мероприятие? Деньги-то будешь высылать?
На мой отказ тут же последовал приговор: «асоциальная», «плохой человек» и «в школе ты была такой же подозрительно независимой, юбку носила короче нормы на два сантиметра, а завуч считал это протестом системе».
Я сижу с телефоном и думаю, что прошло пятнадцать лет, а конфликты по-прежнему идут по расписанию школьных звонков. Некоторые упрямо держатся за прошлое, как за старый дневник с оценками, и не решаются отложить его в сторону. Представляю, как эта встреча всё-таки состоится: мы соберёмся, заказав салат оливье в промышленных масштабах и дорогое вино. Будем сидеть каждый со своей невидимой табличкой: «отличница», «троечник», «любимец девчонок», «королева сплетен» и «подозрительно независимая». И в какой-то момент всем станет ясно, что эти таблички — стены между нами. Мы учились вместе, росли рядом, делили одни и те же уроки и перемены, но теперь каждый живёт в своём отдельном мире, со своими заботами, победами и поражениями. За общим столом мы будем улыбаться, поднимать бокалы, делая вид, что нас связывает что-то большее, чем воспоминания. А по сути мы чужие друг другу люди, случайно оказавшиеся в одном классе, чате и ресторане.
