В парке дорога оказалась устланной золотыми листьями, а шаги тонули в их хрустящей музыке. Воздух приносил древесный запах с яблочной ноткой. Рядом со мной степенно ступал мой белый лабрадор Шерлок. Ему было почти десять лет, но он шёл с гордостью, достойной титула самой красивой собаки. Блестящая шерсть и величественный силуэт могли бы украсить любую афишу, если бы он не был чрезмерно сосредоточен на выслеживании теней и подозрительных кошек.
Я уже собиралась мысленно посвятить ему стишок, когда рядом появился высокий парень. Симпатичный, с улыбкой, которая казалась отрепетированной перед зеркалом, но всё равно вышла естественной.
— Добрый день, — он чуть наклонился вперёд. — Хороший у вас пёс. Как его зовут?
— День добрый. Шерлок, — ответила я, поправляя ремешок поводка.
— В честь Холмса? — глаза молодого человека блеснули любопытством, и он скосил взгляд на собаку.
— Конечно, — я усмехнулась. — Хотя иногда он больше похож на Ватсона, такой же преданный, но слегка ворчливый.
Парень рассмеялся громко, и эхо прокатилось по аллее. Шерлок настороженно всмотрелся в лицо незнакомца.
— А меня зовут Артур, — сказал он, глядя прямо мне в глаза.
— Полина, — ответила я, улыбнувшись в ответ, чувствуя, как Шерлок с важным видом наблюдает за нашим знакомством.
Мы пошли рядом, и слова сами собой скользнули к осени. Артур говорил, что осенью природа увядает спокойно, без драм, и в этом он находил особую красоту. А я призналась, что мне ближе весна, в ней больше обещаний и надежд, чем прощаний и холода. В его голосе появилась мягкость, и я поймала себя на том, что мне приятно общаться с ним. Шерлок, между тем, важно вышагивал впереди, словно хотел подчеркнуть: «Да, хозяйка, я всё вижу. Этот парень тебе нравится. Но не волнуйся, я проверю его на благонадёжность».
С того дня мы начали встречаться часто. Сначала прогулки по парку, потом посиделки в маленьких кафе, а вскоре и долгие вечера, когда разговоры превращались в первые признания. Шерлок при этом смотрел на нас с видом ревнивого родственника, который уверен, что я выбрала не того жениха. Иногда он даже демонстративно отворачивался, уходил к дивану, где уютно раскладывал свои лапы, давая понять: «Вот моя территория, и никакой Артур здесь сидеть не будет!»
Взаимная влюблённость ворвалась стремительно, как порыв осеннего ветра. Артур был внимателен, но в его взгляде горела искра нетерпения, желание приблизить момент интимной близости, к которой я ещё не была готова. Конечно, страсть между нами росла, её невозможно было не заметить в случайных прикосновениях и во взглядах, но я чувствовала, что время ещё не пришло. К тому же неожиданно заболел Шерлок: его гордый профиль померк, походка стала осторожной, вся моя забота сосредоточилась на нём. Артур пытался поддерживать, но его нетерпение иногда прорывалось в словах и движениях, и я ловила себя на том, что между нами возникла пауза. Когда он сообщил, что уезжает на трёхмесячные курсы повышения квалификации, я нежно обняла его и пожелала успехов в учёбе. Внутри же чувствовала странное смешение: облегчение, что у меня будет время побыть с Шерлоком и разобраться в себе, и тоску, что наши встречи прервутся до февраля. Осень продолжала умирать красиво, а я училась ждать и понимать, что иногда затишье в отношениях важнее поспешных шагов.
В конце осени случилась беда. Мой самый верный друг Шерлок ослабел и угас от болезни за один короткий месяц. Неоперабельная опухоль, и я не могла ничего изменить, кроме того, что быть рядом. Когда он умер, душевная боль была такой плотной, что казалось, она заполнила всё пространство в доме. Чтобы сохранить память о собаке, я заказала отпечаток его носа в медальон. Платина получилась дорогой, но мне было всё равно, я хотела, чтобы память о Шерлоке была долговечной, чтобы его след остался не только в моей душе, но и в металле. Когда я впервые взяла медальон в руки, он показался тяжёлым, но этот вес был утешением. С того момента медальон стал талисманом, в котором заключались сила и проницательность Шерлока. Он всегда был при мне, и в тяжёлые минуты ладонь находила его, чтобы почувствовать: друг охраняет, как прежде.
Два месяца зимы мы с Артуром переписывались, стараясь удержать нить, которая связывала нас, несмотря на расстояние. Его письма были полны признаний в любви и страстных желаний. Я отвечала осторожнее, боль от утраты Шерлока ещё оставалась сильной. В долгие дни разлуки я ловила себя на том, что жду звонка Артура с нетерпением, но тут же спрашивала себя: а не слишком ли быстро всё происходит? Не путаю ли я увлечённость с настоящей близостью? Именно в такие минуты телефон оживал, заставляя меня улыбнуться, несмотря на все сомнения.
— Алло, Полина, слышишь меня?
— Да, слышу.
— Отлично, просто проверяю, вдруг связь оборвётся, а ты решишь, что я исчез навсегда.
— Ты такой смешной, Артур.
Пришёл февраль. Артур появился с букетом цветов, в его движениях чувствовалась радость долгожданного возвращения. Мы пошли в кафе неподалёку, где пахло свежими булочками и кофе. У окна оказался свободный столик, и, как только мы сели, он достал из кармана маленькую коробочку. Его глаза светились решимостью, он произнёс слова, которые я никак не ожидала услышать в тот вечер: предложение выйти за него замуж. Но в этот момент за соседним столиком на чужом смартфоне ни с того ни с сего включилась громкая реклама: «Новый пылесос всосёт даже ваши проблемы!», звук тут же убавили. Артур попытался сохранить серьёзность, но я тихо рассмеялась. Потом наступила неловкая тишина, и я, наконец собравшись с мыслями, ответила, что предложение слишком неожиданное, мне нужно время подумать. Он кивнул, согласившись немного подождать.
Мы начали говорить о будущем. Артур рассказывал о своей учёбе, о том, как закончил важные для него курсы, о планах построить карьеру и добиться стабильности. Его голос звучал уверенно, он уже видел перед собой чёткую дорогу, по которой собирался идти. Я слушала внимательно, восхищённо вглядываясь в его движения и выражение лица. В какой-то момент Артур посмотрел на меня и спросил: «А как ты?» Я рассказала про свою работу, про медальон с отпечатком носа Шерлока, который теперь всегда со мной. Сказала, что это мой талисман. Он нахмурился, поинтересовался ценой. Я ответила честно, что недёшево, но для меня вещь имела особое значение. Ласково сжав медальон в ладони, я почувствовала тепло.
Внезапно Артур сказал фразу, которая обрушилась на меня тяжёлым ударом: «Зачем тратить такие деньги на бессмысленную ерунду?» Его слова прозвучали сухо, без проблеска понимания и такта. В тот миг вся моя влюблённость исчезла, как если бы её отсекли одним резким движением меча. Но вместе с тем я почувствовала невероятную лёгкость, ведь сказанное больше не ранило меня, а освободило, позволив идти дальше без иллюзий.
Что ж, можно ржать, но будущее - за мусульманами. Такое моё мнение. 
Я в США наблюдаю массовую проблему - собак и котов американцы любят куда больше, нежели людей. Моя кузина сообщала моей маме о всех перипетиях болезни их лабрадора. Потом он помер и его кремировали. Лора записала диск с песнями в его память и с его фото на обложке. Когда умерла её мать ничего подобного не было! У меня нет слов по этому поводу! Скажу Вам, Ира, прямо: не должен пёс быть ценнее мамы!
Обожание животных и прохладное отношение к себе подобным - мрачный симптом! Если всё ТАК, то общество тяжко больно! Не нужно издеваться над животными, но и сходить с ума от всех этих питомцев тоже не нужно! Верующие отлично знают, что это - грех. Кстати, ни в один христианский храм с животными не пускают. В этом, несомненно, что-то есть.