«Детективные истории» 1-й тур 2-я группа 1-й поединок

Тэлбота с застывшим на лице изумлением.
Артур Пендлтон, казалось, впитал в себя усталость этого лабиринта. Тени под его глазами потемнели, а в уголках губ залегли новые, более глубокие морщины. Он сидел за своим столом, заваленным бумагами, и в который раз перебирал улики, разложенные перед ним, как алхимик, пытающийся синтезировать философский камень из свинцовых фактов.
Расследование происхождения обрывка гравюры привело к неожиданному открытию. Ален Делакруа, чье имя стояло на эскизах, оказался братом Изабеллы Тэлбот. Талантливый, но непризнанный гравер и художник, он покончил с собой два года назад после того, как лорд Тэлбот, поначалу поддерживавший его, внезапно обвинил его в краже фамильной реликвии и выгнал из дома. Делакруа не вынес позора. Детективы, копнувшие глубже, обнаружили, что именно работы Делакруа, искусно состаренные, лорд Тэлбот выдавал за подлинные старинные гравюры, купленные им «на континенте», чтобы укрепить свою репутацию знатока.
Таким образом, у Изабеллы, появился явный мотив.
Это была месть за брата. Холодная, выдержанная, как вино.

Тем временем, Эдгарс, проявив завидное упорство, докопался до происхождения красной глины. Она оказалась специализированным материалом, используемым в единственной мастерской в Сохо, принадлежавшей старому итальянцу по имени Джанкарло Росси. Мастерская занималась реставрацией античной керамики и, как выяснилось, негласно изготавливала слепки для сомнительных клиентов.
Под легким нажимом Росси признался, что несколько дней назад к нему действительно приходил молодой джентльмен, нервный, с бледным лицом. Он заказал слепок от сложного ключа, старинного, и заплатил наличными. Росси описал его, и описание идеально подходило к Джонатану Фитцрою. Фитцрой изготовил дубликат ключа от библиотеки. Это было вещественным доказательством его намерения проникнуть туда тайно.
Собрав все воедино, Пендлтон и Эдгарс выстроили новую, кажущуюся незыблемой теорию. Джонатан Фитцрой, отчаявшись из-за долгов и желая завладеть книгой, которая, по слухам, вела к сокровищам, изготовил дубликат ключа. Он проник в библиотеку, где его застал дядя. Между ними вспыхнула ссора. Лорд Тэлбот, возможно, схватился за лежавший на столе лист с гравюрой Делакруа — как доказательство чего-то, — пытаясь что-то объяснить или укорить племянника. В ходе борьбы Фитцрой, движимый яростью и страхом, нанес удар стилетом. Затем, в панике, он инсценировал ограбление, подбросил сирень, чтобы сбить следствие с толку, и скрылся, заперев дверь с помощью своей стальной спицы.
— Все сходится, сэр! — Эдгарс был почти ликующим. — Запонка, ключ, мотив. Мы можем его арестовать!
Пендлтон молчал. Его палец тер указательный. Что-то было не так. Слишком... гладко. Запонка, потерянная так небрежно? Зачем двигать тяжелую лестницу? И самое главное — характер удара. Холодный, точный удар в спину, а не яростный удар в пылу борьбы.
Именно в этот момент в кабинет вбежал запыхавшийся сержант.
— Сэр, срочное сообщение! В доме профессора Морлока... совершено ограбление!
Дом профессора Морлока в Блумсбери представлял собой еще одну версию библиотеки Тэлбота — более аскетичную, но не менее одержимую. Кабинет был перевернут вверх дном. Книги сброшены с полок, ящики вывернуты, разбита стеклянная витрина с редкими минералами. Но в центре этого хаоса, на столе, среди разбросанных бумаг, лежала аккуратная веточка свежей сирени.
— «Сиреневый призрак», — прошептал Эдгарс, ошеломленно глядя на цветы.
Пендлтон покачал головой.
-На протяжении последних пяти лет над нашим отделом висит призрак, Эдгарс. «Сиреневый призрак» — это неуловимый вор драгоценностей и антиквариата, оставляющий на месте преступления веточку сирени. Все его дела — это шедевры криминального искусства. Ни свидетелей, ни отпечатков, только этот... этот душащий аромат - насмешка. И теперь кто-то очень умный и жестокий решил воспользоваться его легендой, чтобы прикрыть свое, куда более грязное дело. Убийство лорда. И я почти уверен, что Призрак к этому убийству и к этому ограблению не причастен. Кто-то украл у него его визитную карточку.
Морлок, бледный, но собранный, стоял посреди разгрома.
— Они забрали все мои заметки по Ордену Девяти, — его голос дрожал от сдержанной ярости. — Все чертежи, карты, расшифровки, переписку с коллегами. Десятилетия работы!
Пендлтон медленно обходил комнату. Его взгляд, привыкший к деталям, отмечал странности. Беспорядок был слишком театральным. Книги были сброшены на пол, но многие лежали стопками, а не разбросаны в случайном порядке. Ящики выдвинуты, но их содержимое — перья, скрепки, конверты — было рассыпано поверх более ценных вещей, будто для видимости.
Это меняло все. Теория о Фитцрое как единственном виновном рушилась. Зачем вору, уже имеющему книгу, похищать чертежи? Если, конечно, это не один и тот же человек. Или если «Сиреневый призрак» действительно существовал и действовал параллельно. Или... это была блестящая инсценировка, чтобы отвести подозрения от самого Морлока, запутав следствие еще больше.

Поздней ночью Пендлтон снова сидел в своем кабинете. Теперь на стене висели две перекрещивающиеся схемы: убийство Тэлбота и ограбление у Морлока. Красная нить от Фитцроя с его ключом и запонкой. Синяя нить от Изабеллы с ее мотивом мести. Черная нить от Морлока с его похищенными чертежами и подозрительно театральным ограблением.
Он взял в руки конверт с обломком стальной проволоки. Этот кусочек закаленной стали был единственным материальным ключом, который не лгал. Он что-то означал. Что-то простое и изощренное одновременно.
Он понимал, что находится в сердце лабиринта, где каждая стена — это ложь, а каждое зеркало искажает правду. Чтобы найти выход, ему нужно было перестать доверять глазам и начать слушать интуицию.

Глава 5. Развязка: Механизм лжи и тиканье часов
Следующие сорок восемь часов стали для Пендлтона испытанием на прочность. Он почти не спал, проводя время в своем кабинете, где стена с делом Тэлбота превратилась в хаотичный коллаж из фотографий, схем и исправленных заметок. Он чувствовал, что истина где-то рядом, но она ускользала, как сквозь пальцы утекает вода.
Перелом наступил неожиданно, когда Пендлтон в который раз изучал увеличенную фотографию стальной спицы. Он позвонил в экспертное отделение.
— Скажите, а если бы этой штукой, — он описал размеры и форму обломка, — попытаться манипулировать внутренним механизмом замка, могли бы остаться такие царапины? — Он продиктовал характеристику царапин, найденных на замке.
Ответ был отрицательным. Слишком тонко, слишком нежно. Эта проволока не для грубого воздействия на металл. И тогда его осенило. Он схватил фотографию библиотечной лестницы. Крошечные капли воска. Он представил, как кто-то залез наверх, к самым верхним полкам, с зажженной свечой, капая воском на пол, ступеньки... Нет. Не так.
Он приказал Эдгарсу срочно разыскать все упоминания о работах Алена Делакруа, связанных не с гравюрами, а с чертежами. Архитектурными планами. И пока Эдгарс работал, Пендлтон, наконец, обратил внимание на самую незначительную, казалось бы, деталь: тиканье часов. В библиотеке Тэлбота стояли большие напольные часы со стеклянным колпаком. Они шли. Но в протоколе осмотра было указано: «Часы остановлены в 22:47». Пендлтон лично проверил их в первую ночь. Они не тикали.
Он подошел к ним. Стеклянный колпак был на месте. Но на его внутренней поверхности, чуть ниже циферблата, он заметил темное пятнышко воска. Его не было на фотографиях в ночь преступления. Значит, колпак снимали. После убийства.

На следующий день, ровно в полдень, Пендлтон вновь собрал всех в библиотеке Тэлбота. Комната, казалось, замерла в ожидании. Присутствовали все: Изабелла в траурном черном платье, с лицом, похожим на маску; Джонатан Фитцрой, чьи руки дрожали; Агата Кроули, стоящая неподвижно, как манекен, с каменным лицом; и профессор Морлок, с видом ученого, присутствующего на любопытном, но не особенно важном эксперименте.
Пендлтон стоял у камина, спиной к часам. Он выглядел изможденным, но его глаза горели холодным, ясным огнем.
— Мы потратили много времени на поиски ответа, — начал он тихим, но отчетливым голосом. — Искали призраков, тайные ордена, алхимические ключи. Но преступление, как правило, дело рук человеческих. И мотивы его всегда банальны: жадность, страх, месть.
Инспектор замолчал, давая своим словам проникнуть в сознание слушателей.
— Мистер Фитцрой, вы лгали. Вы пришли сюда, чтобы украсть книгу. Вы сделали дубликат ключа. Вы тихо вошли, но дядя оказался не в своей спальне, а в библиотеке. - он сделал театральную паузу - Но вы не убийца.
Джонатан выдохнул с судорожным облегчением, но Пендлтон поднял руку.
— Вы хотели украсть книгу.
Вот как я это вижу, — продолжил он. — Вы спорили. Спор стал жарким. Лорд Тэлбот, человек вспыльчивый, в гневе схватил свой бокал и с силой бросил его на пол. Осколки разлетелись. Об один из них, он и получил эти самые порезы. Это его разозлило еще сильнее, и лорд выгнал вас вон. Вы выскочили, обронив запонку и оставив его одного. Взбешенного, с окровавленной рукой, посреди беспорядка, который вы оба и создали.
Затем Пендлтон повернулся к Изабелле.
— Мистрис Тэлбот, вы мстили. Ваш брат, Ален Делакруа, был талантливым мастером. Лорд Тэлбот украл его работы, оклеветал его и сломал ему жизнь. Вы вышли за лорда замуж, чтобы восстановить справедливость. Вы подменили книгу на подделку задолго до убийства и вы знали о потайном ходе за витриной. В ту ночь вы вошли сюда, чтобы забрать последние доказательства — те самые эскизы, что хранились в потайном ящике. Но вы застали лорда уже мертвым.
Изабелла не отрицала. Она лишь сжала свои руки так, что костяшки пальцев побелели.
— Итак, убийца — не вы, — голос Пендлтона стал жестче. Он подошел к Агате Кроули. — Убийца — вы, миссис Кроули.
Экономка не дрогнула. Только ее глаза, маленькие и острые, как буравчики, впились в Пендлтона. — У вас был свой счет к лорду Тэлботу. Не только за сестру. За тридцать лет унижений, за пренебрежительные слова, за то, что он видел в вас не человека, а предмет обстановки. Но это не главное. Главное — вы боялись. Он обнаружил вашу многолетнюю махинацию. Вы годами похищали и продавали мелкие, но ценные предметы из его коллекции. Вы боялись не увольнения — вы боялись тюрьмы и позора. Он вызвал вас сюда для объяснений. Вы попросили снять стилет под каким-то предлогом или показать ему какую-то не стыковку в подозрениях. А когда он отвернулся от вас — всегда такой самоуверенный. -вы нанесли удар. Холодный, точный, в спину.
Пендлтон подошел к библиотечной лестнице.
— А теперь — так. Вы создали иллюзию. После удара вам нужно было время, чтобы создать алиби и спрятать украденные вами мелочи. Вы знали о Фитцрое и его планах украсть книгу. Вы знали о «Сиреневом призраке». Вы решили все смешать в одну кучу. Вы подбросили сирень. А потом... вы воспользовались вот этим.
Он указал на стальную спицу.
— Это не отмычка. Это — часть женской шпильки для волос, специально закаленная. Вы вставили ее в замочную скважину, упираясь в механизм. Затем вы вышли, захлопнули дверь, а дернув за торчащий