Наверное, лишь моя романтичная натура могла влюбиться в стоматолога. Хотя повод был самый прозаичный. У меня разболелся зуб, пришлось записаться в частную клинику и пойти на приём.
И тут важно признаться, что до этого дня я с детства боялась стоматологов. Всё началось ещё до школы, когда меня впервые посадили в кресло. Врач сказал: «Не бойся, это не больно». И включил бормашину, которая звучала рёвом космической ракеты, ранее увиденной мной по телевизору. Тогда в панике я схватила врача за рукав и наивно спросила: «А если она взлетит?» В тот момент я всерьёз думала, что меня отправят в космос без скафандра. Но он и моя мама весело рассмеялись. А я, наоборот, заплакала от страха и так крепко закрыла рот ладошками, что взрослым пришлось какое-то время уговаривать меня их убрать.
С тех пор стоматологический кабинет для меня был чем-то вроде комнаты пыток. Белые стены, холодный свет и кресло, похожее на машину для допросов. Даже инструменты на металлическом столике казались арсеналом средневекового палача: блестящие, острые и слишком уж аккуратно разложенные. И вот я снова попала в это святилище стерильных мучений. К моему изумлению, стоматолог оказался красивым, высоким, с ослепительной улыбкой. Настоящее воплощение рекламы зубной пасты. Мужчина мечты. Он представился: «Меня зовут Илья». Имя сразу отозвалось во мне чарующей музыкой. Его шаги и жесты были точными и уверенными. Я невольно залюбовалась им. Сдержанная чувственная грация, с которой он включил лампу, плавное движение рукой, когда поправил перчатки. Потом он натянул маску, и начались мои личные любовные игры в стиле садо-мазо.
Я послушно опустилась в кресло, он привычным движением руки привёл его в нужное положение. Кресло плавно откинулось назад, превращая меня из пациентки в пленницу. Без сопротивления я вытянула ноги. Илья приблизился ко мне так близко, что я могла рассмотреть выразительные карие глаза. Прозвучал низкий, обволакивающий, с бархатной хрипотцой голос.
— Расслабьтесь, никакой боли не будет.
Открыв рот и глубоко вдыхая тонкий парфюм с примесью мятного антисептика, я таяла от приятного голоса. Илья скользнул пальцами по моему подбородку. Лёгкое онемение от анестезии расползалось по телу, превращая каждое его слово в сладкий приказ.
— Не двигайтесь.
А я и не хотела двигаться, пусть делает со мной всё, что захочет. Он наклонился ещё ближе, к десне прижался холодный металл. Отточенные действия Ильи, когда он поднёс инструмент и мягко задел мои губы перчаткой, казались не медицинской процедурой, а странной интимной игрой. Я вздохнула. Илья посмотрел прямо в мои глаза. Взгляд раскрылся глубже поверхностной сосредоточенности, держа меня в своём подчинении.
— Спокойно, откройте рот шире… вот так.
Илья, слегка повернув мою голову, зафиксировал её деликатным касанием и запустил высокочастотный микромотор. Вибрация прошла по зубу, а я почувствовала, как сердце дрожит сильнее, чем эмаль. Мои ресницы вздрагивали, опускаясь и поднимаясь в такт внутреннему волнению. Дистанция была столь мала, что это напоминало предвестие поцелуя. В переплетении лечебной процедуры и скрытой близости я погружалась в неожиданное удовольствие, полностью отдаваясь невидимой связи между нами. Минуты текли, оставляя ощущение тёплого воска.
— Ну вот, всё готово, — наконец сказал он, хотя взгляд задержался на мне чуть дольше, чем позволяла врачебная строгость.
Меня охватило глубокое чувство удовлетворения, подобное тому, что бывает после близости, когда тело ещё хранит дрожь, а сознание растворяется в эйфории. Илья протянул мне зеркало, чтобы я увидела результат проделанной работы. Зуб выглядел безупречно. Я улыбнулась, зная, что эта улыбка принадлежит теперь не только мне, но и ему.
Большое спасибо, Вячеслав. На любой вид деятельности можно смотреть под разными углами)
