Кейт открыла папку и увидела вырезки из советских газет с заметками и фотографиями странных людей. Сурового вида мужчины в гражданской одежде с оружием в руках стояли на фоне густых деревьев. Они больше походили на шайки разбойников, нежели на бойцов регулярной армии. Снимки дополняли колонки сухих статистических данных и комментарии британских аналитиков.
– Кто это? – с удивлением спросила она, указывая взглядом на фото в газете.
– Бойцы партизанских отрядов, – Кейт ещё раз взглянула на загадочных «лесных солдат», затем на Кэмпса – его слова мало что говорили, и он попытался объяснить: – Это «подарок» представителей Советов для нашего Союзного Командования. Он пришёл на Мальту в конце мая с новыми приказами. Русские дают нам понять, что, пока мы тянем с высадкой в Европе, бои в России идут не только на линии фронта, но и глубоко в тылу противника. На оккупированных территориях под ногами немцев «горит земля», горит в прямом смысле слова. Партизаны не дают «гансам» начать операцию «Цитадель» в назначенный срок. Благодаря им у нас есть время на подготовку высадки на Сицилию.
Кейт ещё раз взглянула на вырезки и фото из советской прессы. Она вновь показала себя умной женщиной:
– Русские – удивительный народ. При нашествии Наполеона жители этой дикой страны с успехом громили в тылу армейские обозы. Они оставили без снабжения самую сильную армию Европы и заставили её бежать. Неужели прошлое ничему не учит?
– Вы хорошо знаете историю, – согласился Кэмпс, – но если раньше это было стихийным проявлением характера местных жителей, теперь положение иное. Взгляните на материалы от нашей разведки – ситуация на восточном фронте и в самом деле уникальная.
– Их так много, боюсь, я не успею за сегодня всё просмотреть, – разочаровано произнесла Кейт, глядя на толстую папку с информацией по Советскому Союзу.
– Для начала ознакомьтесь с основными данными. Обратите внимание, что творилось у русских перед войной и в начале войны. Как только закончите, я уберу эти бумаги обратно в сейф. Что не успеете, изучите позже.
Хотелось узнать как можно больше о восточном фронте, но ряд вопросов так и оставался неясен.
– Газеты – это всего лишь официальная пресса, можем ли мы доверять ей? – не унималась Кейт.
– Можем, – отрезал Кэмпс, – обратите внимание на пометки аналитиков из управления разведки. По ним будут делаться заключение о дальнейшем ходе войны.
Выданная Кейт папка оказалась сокровищем. Она начала с советских газет, выходивших с 22-го июня 1941-го года. В заметках говорилось о первых тяжёлых боях, об ожесточённом сопротивлении Рабоче-крестьянской Красной армии и о стремительном продвижении противника на восток. Вместе с бумагами от Москвы шли заметки от английских разведчиков. Они отмечали, что 21-го июня ещё до первой атаки противника в западные округа Красной армии до полуночи по спецсвязи была отправлена зашифрованная директива «О приведение войск в полную боевую готовность». Однако осуществить это указание в полной мере удалось только на флоте и в Киевском Особом Военном округе. Когда приказ был расшифрован, большая часть приграничной территории Советского Союза уже находилась под атаками. В комментариях британских специалистов отмечалась ошибочность выбора командованием Красной армии тактики боевых действий тех дней, принятой в конце тридцатых годов. Суть её укладывалась в строках из песни Лебедева-Кумача к советскому фильму «Если завтра война...», вышедшему на экраны кинотеатров в 38-м году:
«...И на вражьей земле мы врага разгромим
Малой кровью, могучим ударом!..»
Приграничные части по всей территории СССР мужественно отражали первые удары. Они иногда даже переходили в наступление и занимали вражеские позиции, но силы были неравны. Враг обходил наиболее укреплённые участки обороны и продвигался вперёд.
Читая перевод строк популярной довоенной советской песни, Кейт отметила, что военная доктрина русских в те годы носила исключительно наступательный характер. В случае начала войны она не предусматривала тяжёлых оборонительных боёв на своей территории. Но, несмотря на это, в Москве трезво смотрели на то, что творится на Западе. По отчётам английской разведки заключение «Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом» стало вынужденной мерой. Кейт обратила внимание на то, что до августа 39-го года Москва неоднократно предлагала руководству Англии и Франции заключить договор о взаимной военной помощи, но её старания оказались тщетны. Последней каплей терпения большевиков стал приезд в Москву в первой половине августа 39-го года долгожданной англо-французской делегации, члены которой, как узнала Кейт, даже не имели полномочий заключать какие-либо соглашения.
Папка Кейт оказалась прекрасным сочетанием информации от Советов и работы британской разведки. Как выяснилось, в то же самое время в Москве уже были известны планы Гитлера по отношению к Польше, которая также находилась в готовности к вооружённому противостоянию с русскими. Но самое главное, в Советском Союзе предполагали, что руководство Германии в любой момент может заключить военный союз с Англией и Францией. Кейт поразилась работе разведок разных стран. Времени на дипломатические игры у русских не осталось. Отказ англичан и французов от сотрудничества вынудил Москву развернуться в сторону нацистской Германии. К тому же, к этому времени большая часть европейских государств уже имела с Берлином договоры о дружбе и ненападении – Советы оставались в одиночестве.
Кейт отлично их понимала. Перед угрозой новой войны у русских не осталось иного выбора. Им нужно было обезопасить западные границы и по возможности оттянуть начало новой войны. Москва подписала с Германией договор о ненападении и «Секретный дополнительный протокол»*, которые позволили вернуть в свою зону влияния территории, отторгнутые после Брестского мира 1918-го года и поражения в советско-польской войне 19-21-х годов. Советам удалось занять Прибалтийские образования, районы Западной Украины и Белоруссии и отодвинуть свои рубежи на запад. Новые договорённости и подписанные соглашения не были гарантией вечного мира. Они лишь закрепили на бумаге взаимные интересы двух держав на ближайшие годы. Несмотря на заверения о мире, в Москве прекрасно понимали, что война с Германией неизбежна. Об этом «чёрным по белому» было написано в «Библии» нацистов – двухтомнике «Майн Кампф»**.
Кейт не читала эти работы Гитлера, и сильно поразилась. В сочинениях, которые в Германии стали обязательны к прочтению, говорилось: «...Еврейское учение марксизма отвергает аристократический принцип рождения. На место извечного превосходства силы и индивидуальности оно ставит численность живой массы и её мертвый вес. Марксизм отрицает в человеке ценность личности. Он оспаривает значение народности, национальности и расы и таким образом отнимает у человечества предпосылки его существования и культуры. Если бы марксизм стал основой всего мира, это означало бы конец всякой системы цивилизации, какую до сих пор представлял себе ум человеческий. Для обитателей нашей планеты это означало бы конец существования. Если бы евреям с помощью марксизма удалось бы одержать над народами мира победу, их успехи и ликования стали бы венцом на могиле всего человечества. Тогда наша планета, как было с ней миллионы лет назад, носилась бы в эфире, опять безлюдная и пустая. Вечная природа безжалостно мстит за нарушение ее законов. Ныне я уверен, что борясь за уничтожение еврейства и других недостойных жизни, я действую в духе Творца нашего, всемогущего. Я борюсь за дело Божие...» Далее прикладывалась распечатка отрывка одной из речей Гитлера, обращённой к согражданам и армии во время выступлений в дни начала войны с СССР: «...Жизненно важные интересы германской нации лежат на востоке. Там, где есть всё для расцвета и процветания немецкой нации. И наша первоочередная задача – захват и освоение этих территорий, по недоразумению занятых дикими племенами, изнывающих под властью евреев и большевиков. Если для блага Германии потребуется уничтожать их всех до единого, не забывая про негодное местное население, которое не согласится с новым порядком, для цивилизованного человека в этом нет ничего страшного. Всё это не более чем прополка сорняков и освобождение жизненного пространства для тех, кто знает, как правильно распорядиться богатствами этой земли. Забудьте про совесть, здесь она неуместна – это объективный закон природы, закон выживания, где выживает сильнейший...»
Как поняла Кейт из прочитанных данных, Москва стремилась отодвинуть западные рубежи подальше от старых границ, от которых, к слову, на август 39-го года до Минска и Киева было не так далеко. И, к удивлению Кейт, русские действовали очень мягко. После начала боевых действий в Польше, Красная армия вошла на свою территорию лишь семнадцатого сентября, когда польское правительство уже сбежало в Лондон. Оборонительные линии в районе старых рубежей, согласно доктрине, были практически брошены, новые ещё просто не успели возвести.
Дальше в документах Кейт увидела аналитику от английских специалистов о начале войны в Советском Союзе. Она оказалась очень интересна. В ней рассказывалось, что в отдельных районах танковые клинья дивизий вермахта, словно горячий нож, резали сливочное масло, разрывали неподготовленные участки обороны. Фланговыми ударами противник обходил наиболее укреплённые участки сопротивления. Механизированные части при поддержке господствующих в воздухе «ястребов» Геринга порой делали за сутки по несколько десятков километров и необычайно быстро продвигались на восток.
Кейт отметила, что на ошибочную тактику руководства Советского Союза наложилась борьба с троцкизмом***, о которой она знала очень мало. Этой борьбой, конечно, сразу же воспользовались внешние враги. Немецкие агенты дезинформацией подвинули русских к очень жёстким действиям внутри своей же системы, что стало удачной спецоперацией начальника военной разведки Германии Вильгельма Канариса****. Мятеж военной верхушки в 36-м году в Испании привёл к тому, что часть опытных офицеров высшего и среднего комсостава Красной армии были отстранены от руководства как «троцкисты». Особенно борьба с ними обострилась в 37-м году. В разгар гражданской войны в Испании, о которой Кейт практически ничего не знала, она в СССР стала страшным временем репрессий. Кейт отметила, что массовая «чистка командного состава» перед войной стоила русским очень дорого.
У лейтенант-коммандера своя судьба, но об этом будет в следующих главах.
