Я поднялся на знакомый этаж и позвонил в знакомую дверь. В гулкой тишине подъезда я слышал только уханье своего сердца. Вот замок щелкнул и дверь отворилась. На пороге стояла Татьяна. Но я как-то смутно её узнал. Худая, изможденная женщина с серым лицом и темными кругами под глазами. Она изучающе смотрела на меня, не узнавая. Откуда-то из глубины квартиры раздался звук бегущих маленьких ног и между дверью и Татьяной просунулась смешная рожица с Витькиными глазами и веснушками на носу. Рожица сразу выхватила из общего вида незнакомца велосипед:
- Саша! - воскликнул ребенок и радостно рванулся мне на встречу.
- Саша... - тяжело выдохнула Таня и закрыла лицо руками, её плечи тряслись в беззвучном плаче.
Я в растерянности не знал, что мне делать. Но, Таня, всё ещё закрывая заплаканное лицо одной рукой, другой сделала пригласительный жест и мы вошли в квартиру. Я зашел и огляделся. Из прихожей просматривалась комната, в которой на тумбе стояла фотография Витька. Витек там был солидный, в пиджаке и с галстуком, с усами. Но, улыбка всё та же, как я её помню с детства, открытая, лучистая. На фоне темного пиджака не сразу заметил черную полосу на углу фотографии, а чуть в стороне рюмку с солью и обгоревшей свечкой. Я всё понял! Горечь утраты душным саваном накрыла меня. Глубоко и медленно дыша, чтоб не разрыдаться, поставив гостинцы на пол, обнял плачущую Таню, подхватил на руки ничего не понимающего Сашу, прижал их к сердцу:
- Только скажите и я помогу вам, чем только смогу! - сказал я им тихо.
