Произведение «ТУДА И ОБРАТНО. Глава IV» (страница 4 из 4)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Повесть
Автор:
Читатели: 176 +3
Дата:

ТУДА И ОБРАТНО. Глава IV

желанием. Уж не знаю, как водитель сориентировался, но только с одной подсказкой, минут пятнадцать пропетляв по улочкам городка, «Газик» оказался перед двухэтажной стеклянной проходной Автоагрегатного завода — конечной точкой нашего пути. Шофер лихо подкатывает чуть ли не к самим вращающимся дверям.
      — Ну, теперь, как говорится, — дай Бог ноги! Может, прорвемся...
     
      Валентин по рождению, да и по месту постоянного жительства никак не соотносил себя с коренным горожанином. Спицын — житель рабочего поселка, который хотя и считается отдельным микрорайоном города, но на деле пользуется пусть и эфемерной, но относительной, хотя бы на словах, самостоятельностью. Худо бедно организован поселковый совет, ну и, соответственно, избирается депутатский корпус с положенным по закону статусом. Спицын ни каким боком не соприкасался с работой этого органа местной власти, но, впрочем, знал, что на практике властными полномочиями совет не располагал. В детские годы мальчика всякого рода начальство имело неприступно-сакральный вид, еще не изжит в народе «сталинский» страх — и, честно сказать, это было хорошо... Пользуясь этим, местные женщины пугали расшалившихся детей, да и до кучи ведший себя неподобающе люд, тем, что заявят на них в «поселковый». И, на удивление, — действовало, да еще как!.. Но время преходяще, теперь подобных угроз никто не боялся, а сам этот обрезанный термин вызывал больше улыбку, нежели почтение.
      Автобусное сообщение в поселке было налажено отвратительно, и поездки в город совершались, как правило, пригородным поездом. До электрификации железнодорожной ветки по этому маршруту ходил рабочий поезд, ведомый паровозом «СУ (Сормовский усиленный)» с еще дореволюционными пассажирскими вагонами с верхними полками. Этот коротенький состав в народе называли «Литер» или «Трудовой».
      Ох, как Валька ждал эти случавшиеся крайне редко «экскурсии», иначе и не назовешь... Одним словом — это любимый праздник для души. Обыкновенно мальчика в город брала Лариса Станиславовна. Одетые в нарядную одежду, бабушка и внук загодя приходили на станцию, чтобы «Боже, упаси не опоздать». Павильон «ожидаловки» постепенно набивался людьми: мужчины чадили папиросами, женщины тоже не теряли времени даром — сплетничали... А паренек бесцельно шастал между ног взрослых, но выходить на перрон опасался, да нельзя было... Ибо и бабушка, и дядьки во дворе говорили, что мчащий мимо поезд может запросто затянуть под колеса и зарезать... Валька в этом и не сомневался, стоило только увидеть гигантские ядовито-красные колеса пассажирского паровоза, заранее издававшего громкий протяжный гудок. Мол, — берегись, народ, не то задавлю!.. А уж когда мчащий на всех парах поезд равнялся со станцией, то специально раздавалась во истину режущая уши пронзительная сирена, будто наступал конец света. Бытует такая детская считалочка: «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана. Буду резать, буду бить, все равно тебе вадить...». Странные слова — с недобрым предчувствием... Старики-пенсионеры у дома нарочно пугали малыша и говорили, что чрезмерным злодейством отличался скорый поезд «Москва-Камышин». Этот экспресс проходил мимо поселка рано утром, оповещая округу истошным гудком, заставляющим леденеть кровь в жилах. Помнится, дед Сережа Савушкин замогильным голосом повествовал: «Камышинской, он, брат ты мой, режет всех подряд!.. Чуть зазевался человек близ путей, и нет его... Враз засосет под вагоны... Страшный поезд, сколько людей погубил, не счесть... Ты, малец, не ходи на путя — береженного Бог бережет...» Очевидно, дедок и сам верил в поведанные ребенку легенду, уж слишком достоверно рассказывал, как будто очевидец тех ужасов.
      В тесном вагоне «Литера» мужики продолжали курить, женщины ругали негодников, те незлобиво ответствовали: мол, чего возмущаетесь, чай не баре... Ехали, по понятиям ребенка, мучительно долго, хотя на самом деле минут двадцать... К слову заметить, поселок являлся своеобразным анклавом, непосредственно не примыкал к городу. За окном проносились станционные постройки, лесозащитные посадки, речная пойма с пасущимся стадом, громыхали грузовые составы... И, наконец, начинались городские скученные предместья, затем шли складские пакгаузы и заводские цеха — поезд замедлял ход...
      Ранние детские впечатления о городе, естественно, стерлись наложением каждодневных картин текущей жизни. Осталось только два эпизода, которые навсегда запали в память. Один чересчур неприглядный... На городском рынке, на отшибе, размещался коопторговский овощной павильон без электрического освещения и с земляным полом. Рыночные торговки, неотесанная и хамоватая деревенщина, устроили из него отхожее место. Разнузданные бабы без зазрения совести, задрав подолы платьев, примащивались в углах и делали пакостно-гнусное дело. Молоденькая продавщица, еще девчушка, оттого и беспомощная в противоборстве с невежами, была бессильна с творимым безобразием. Протесты девушки игнорировались без зазрения совести. Бабушка Лара взялась было совестить паршивок, да куда там... В ответ звучал ехидный мат, перемежаемый сетованием, что бедным женщинам некуда сходить по-маленькому из-за отсутствия на рынке туалета. Что явная неправда — паренек твердо знал это. Но бесполезно вразумлять распоясавшееся отребье. Бабушка ушла, негодуя... А Вальку этот случай потряс до глубины души. «Какие поганые взрослые тети, — так и хотелось сказать. — Грязные ведьмы!..» Надо ведь, какая гадость запомнилась...
      И еще навек врезалась в память двусторонняя лестница в старинном соборе, что стоит напротив входа в рынок. Лестничные марши церкви облюбованы десятками нищих и инвалидов с культяпками, в окровавленных бинтах. Зрелище не для слабонервных, и уж никак не для маленького ребенка. Что понадобилось бабушке в Божьем храме — непонятно, ведь баба Лара не склонна к религиозности... Поэтому и постаралась побыстрее увести внука подальше от гнетуще-тяжелой прозы жизни. Потом Валентин уже не встречал таких... слов не подберешь, средневековых сцен, ну только опять же, в детстве, в нишах галереи к Виленским воротам Аушрос. А тогда, в раннем детстве, мальчик оказался свидетелем последствий недавно прошедшей войны, когда ее горестные жертвы оказались предоставлены самим себе, ну и милосердию, по сути людей не на много богаче их. И по сей день случается, что Валентин просыпался в кошмарном сне с тянувшимися для подаяния руками нищих...
     
      Родной город Спицына, пусть не сильно, но изменился в лучшую сторону. Уже давно нет той послевоенной запущенности и безнадеги. Чего не скажешь об увиденном сегодня Рославле, экая глухомань и убожество...
     


Поддержка автора:Если Вам нравится творчество Автора, то Вы можете оказать ему материальную поддержку
Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Обсуждение
     18:27 11.02.2024
Наконец добрался до давно лежащей в черновиках повести. Публикую четвертую главу. Решил все же закончить эту вещь, хотя проще написать новую, начинаешь редактировать и порой многое меняешь. Но жалко бросить, потому и пишу «Туда и обратно...». Читайте, господа, делайте ваши замечания.
Книга автора
Абдоминально 
 Автор: Олька Черных
Реклама