Произведение «Между нами » (страница 1 из 2)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Сказка
Автор:
Читатели: 61 +1
Дата:

Между нами

–Ну и где мы ходим? – голос, прорвавшийся через тяжёлую пелену мыслей, нельзя было спутать ни с чем. Этот голос доставал всегда и всюду, и спрятаться было нельзя – да и к чему? Выйди из-под власти голоса, найди такой уголок, где вроде бы никого нет, и с удивлением услышишь его снова, но уже он будет насмешлив.
А всё от того, что с начала людских времён этот голос есть в каждом. У кого-то молчит, у кого-то едва слышно шепчет, а у кого-то…
Но я не отношусь к людям, хотя завязана с ними напрямую. Мне этот голос знаком, я не гоню его и не боюсь – в конце концов, бояться бесплотного голоса бессмысленно, когда знаешь того, кто этот голос и являет.
Вот там да – уже можно бояться.
–Где-где…– бурчу, но так, чтобы не было сильно слышно. Очень хочется ответить в рифму, тем более что рифма не так далека от факта, но спохватываюсь: сегодня ведь четверг! А Люцифер не любит четверг, и даром, что его нет поблизости – лишний раз бесить даже его голос, далёкий, но всё равно отчётливый, не хочется.
Мне он, конечно, ничего не сделает, но у него, кроме меня, есть свои демоны и своё воинство, а я не могу за них ручаться – вдруг кто из них сглупит и попадётся с каким-нибудь бредовым предложением или проступком ему под взбешённость от моих шуток?
Нет, не надо, лучше не надо. Никто никогда не думает обо мне, о моём комфорте, но уподобляться я не стану.
Не в четверг. Люцифер ненавидит четверги… 
Не знаю, откуда это у него, но спрашивать не стану. Это его право выбирать, что или кого ему ненавидеть. Мне говорили, впрочем, когда-то давно, что Великий Пожар Небес, расколовший ангелов на мятежников и верных, был в четверг, но я не думаю, что Люцифер позволил бы себе скорбеть об этом и сегодня. В конце концов, разве не этот пожар сделал его тем, кто он есть?
–Так всё же – где? – интересуется Люцифер. Его голос набирает силу. Я знаю что это значит – он ищет мой след. Ну ищи-ищи, посмотрим, что сильнее – твоя сила или моя, данная ни Подземным Царством, ни Царством Небесным, а чем-то большим и меньшим одновременно.
–Я в пути, – отзываюсь честно. Я всегда держусь честно. Молчание о некоторых вещах – это не ложь, это просто молчание – высшая форма разговора и понимания. Умолчать – это не солгать. Так что ко мне вопросов быть не должно.
–И где же проходит твой путь? – Люцифер интересуется искренне. Или опять играет, изображая искренность. Если честно, я не понимаю, когда одно сменяется другим, едва ли и он это понимает уже.
Но я не спрошу.
–Повсюду!
И опять я не лгу. Просто если посмотреть по сторонам, то иначе как «повсюду» мой путь и не описать. Представьте себе бесконечный вращающийся вертикальный тоннель, сложенный из людских тел, замков, домов, камня разбитых статуй, сожженного и ещё не рождённого дерева, бесконечный, яркий, словно лоскутное шитьё бездарности и гениальности облепило весь твой путь…
Это повсюду. И я повсюду. Я в прошлом, в будущем и настоящем – для меня нет эпох. Это пути, недоступные демонам и ангелам, отвергнутые Владыкой и чужие для  Люцифера. Мой тоннель вращается, он изгибается вертикалями жизни, словно волнами идёт он по мирозданию, и я могу выйти в любой момент.
Надо только не пропустить.
Можно было бы идти обычными путями, можно было бы воспользоваться милостью Люцифера, но мне привычные мои дороги…
–И как скоро ты будешь? – Люцифер не настаивает, либо он уже примерно прикинул где я, либо он просто потерял интерес.
–Мгновение.
Самое главное, не уточнять – мгновение демоническое, ангельское или людское. Как известно – людское мгновение – самое долгое.
Голос Люцифера гаснет, высвобождая мою голову от своего присутствия. Ну и хорошо! К Люциферу у меня, конечно, уважение, но его присутствие – это та ещё мука. Присутствие власти это всегда мука.
Тоннель высвечивает пестротой и расступается занавесом, выпуская меня. Тихий бесшумный шаг и я выхожу в Людское Царство. Люцифер уже здесь и даже не один – с ним Азазель.
Он мне, конечно, знаком. Мы славно работали вместе в начале времён. Азазель – один из мятежных ангелов, не раздумывал, бросаясь за своим другом Люцифером в пожар и в Подземное, проступившее  из темноты Царство.
Видеть его подле Люцифера неудивительно. Они были друзьями в небесном, здесь они Хозяин и его слуга – пусть самый верный, самый преданный, самый честный, но всё же слуга. Люцифер не отвернёт от себя Азазеля, ему нравится видеть, как он отличается от себя прежнего, как высоко он поднялся над прежним своим положением.
Но это не моё дело.
–Долго ходишь! – ответствует Азазель мне вместо тёплого привета.
Мне обидно и я плюю на то, что сегодня четверг.
–Если бы кто-то проложил полностью безопасные пути…
Азазель бледнеет. Я уколола не его, я упрекнула Люцифера. Я напомнила ему, что все его пути так или иначе будут известны Владыке, ровно как и пути Владыки так или иначе будут известны Люциферу. Они связаны как отец и сын, как две части одной и той же силы.
Впрочем, я ничего вроде бы и не сказала, одну лишь правду: Люцифер, призывая меня сегодня, просил, чтобы никто и никак не узнал о моём вмешательстве. Просил? Просил! А как можно не допустить расползающегося змеёй слуха, если бы я пошла его путями? Владыке бы донесли, и это при условии того, что на пути не попался бы архистратиг.
Так что – с меня спросу нет!
–Я рад, что ты соизволила явиться, – отвечает Люцифер. Он улыбается, но будь проклят тот, кто поверит в его улыбку. Там чернота беспамятства и ужас всей боли. Там нет искреннего дружелюбия.
–Я всегда к твоим услугам, Светоносный.
Я склоняю голову. Вроде бы мелкий жест, но он позволяет мне оценить обстановку. Впрочем, яснее мне не становится. Всё, что я успеваю увидеть – это всего лишь кусок Людского Царства. Причём не самая лучшая его часть.
Обычный замок или поместье. Я таких навидалась в избытке, в таком избытке, что меня уже могло от них тошнить, если бы я, конечно,  была бы к этому способна.
–Иди сюда, – в голосе Люцифера всё прежнее спокойствие. Обманное спокойствие воды, которая за мгновения может стать буйством. Он приглашает и я переступаю за ним. Азазель тенью держится позади нас.
И что я должна увидеть?
Человека? Он стар. Но глаза его ясные, яркие, он смотрит вперёд, лёжа в полубреду, укрытый по самую грудь тяжёлым одеялом. Постель его роскошна, но ему нет до этого дела. он не замечает расшитых шёлком одеял и подушек, он не смотрит на них, он смотрит куда-то…
Куда-то на нас.
Ну что ж, и людям дано иной раз кое-что почуять. Особенно на пороге смерти. А этот человек умирал – это я, как специалист, могу утверждать с полной уверенностью.
Человечек смотрит на нас, видя-не видя? Чувствуя, скорее всего. Он откидывает тяжёлое одеяло, высвобождая руку в шёлковом рукаве, увенчанную несколькими кольцами. Они блестят разными камнями и ещё…знаками.
–Оккультист, мистик, алхимик, – сообщает Люцифер, когда я начинаю рассматривать посверкивающее на перстнях символы. Тайные общества, ложи…
–Безработный? – сегодня четверг и с Люцифером шутить глупые шутки не стоит, но я не сдерживаюсь, хотя давно уже пора научиться сдержанности – сколько живы я тысячелетий? Пора. Пора!
А я всё такая же дурная.
–Ты забываешься! – шипит Азазель, но он сердится не на меня, а опасается реакции Люцифера. В другую минуту, уж я-то знаю, Азазель и сам бы пошутил что-то неуместное. Но сегодня, сейчас…
А может быть Азазелю и известно побольше чем мне.
–Оставь! – короткое, брошенное с лёгкой презрительной насмешкой остужает желание Азазеля высказать мне всё, что давно пора мне уже высказать. Азазель сникает, покоряется, умолкает.
Люцифер уже обращается ко мне:
–Сколько ему осталось?
Я уже прикидываю. Я всегда с порога прикидываю, кому и сколько осталось, когда вхожу к людям – такая у меня деформация. Я смотрю в яркие глаза умирающего человечка, на его белые руки, на которых нехорошо проступили вены, прислушиваюсь к его дыханию, и, наконец, перехожу на своё, особое зрение.
Мир выцветает, остаётся привычная мне серость посмертия. Серость поганая, на языке после неё остаётся лишь вкус пепла, но зато я вижу, кому и сколько осталось. Разумеется, когда речь идёт о смертных.
–Два дня, – серость сметает краской реальности, я на мгновение слепну, но зрение привычное, не профессиональное, возвращается ко мне. – Исцеление невозможно, если тебя это интересовало. У него поражено сердце.
–Сердце…– в Люцифере разочарованная ненависть. – Люди так зависят от сердца!
Не верю, смотрю в изумлении на Азазеля – тот делает умную морду, мол, его слова Люцифера нисколько не удивляют, ну вот совсем не удивляют! Вот же позёр! Мне ты можешь не лгать, Азазель, я ж всё равно всё чую, и знаю, что ты также удивлён, как и я. Удивлён тем, что Люцифер разочарован в человеческой хрупкости.
Хотя давно к ней привык.
–Зависят, – я отвожу взгляд от Азазеля, который ещё чего-то пытается передо мной изображать, – можно держать в здравости ум и в покое желудок, можно сберечь дыхание, но сердце…
Развожу руками. На то оно и сердце, чтобы дать людишкам смысл в их недолгом существовании.
–Ты можешь ему помочь? – Люцифер обращает на меня внимание, но смотрит так, будто видит впервые.
О, куда разговор пошёл! Хотя, удивлена ли я этим? Ни разу. Люцифер не позовёт меня посмотреть на терзания грешников или на суд. Тем более тайно. Он позовёт меня туда, куда ему действительно нужно. А если тайно, то не просто нужно, а очень нужно.
–Я не могу его исцелить, – напоминаю я.
Люцифер молчит, смотрит. Ну что – я всегда была дурной, знаю. Он же мне откровенно сказал, а я всё, как тревожная птица норовлю уточнить.
Он не просит меня его исцелить. Он просит чтобы я его умертвила. Как и положено мне, Смерти, поступать с людишками.
–Его срок и без того скоро придёт, – я напоминаю снова очевидное и снова спохватываюсь. Да что ж такое? Я скоро тоже начну ненавидеть четверги, что не скажу, так всё мимо.
Он страдает, этот смертный страдает, и будет страдать ещё два долгих дня. К концу сегодняшнего вечера он впадёт в горячку. И Люцифер просит…
Стоп.
Люцифер просит за человека. Интересно, что хуже, то, что Люцифер просит или то, что он просит за смертного?
Не выдерживаю, смотрю на Азазеля, но он растерял свою умную морду и тоже поражён. Это, конечно приятно, видеть его смятение, но мне бы сейчас пригодилась его уверенность!
–Ты хочешь, чтобы я его умертвила? – я уточняю, глядя на человека, который сам того не зная, приютил в роскошных покоях Самого, его прихвостня и меня, Смерть. А он даже не ведает, смертный-то! Сидит на подушках, смотрит неправдоподобно яркими глазами в стену…
О прошлом вспоминает? Или нас чует? Или это я ничего уже не чую и не понимаю?
–Увела в покой, – поправляет Люцифер.
–Его срок будет через два дня. После этого он отправится на суд.
–Не отправится, – возражает Люцифер. Возражение его простое, но я отшатываюсь. Ну дожили-добродили! Люцифер явно укрывает этого смертного от Владыки, не желает отпускать его на суд, хочет забрать с собою. Конечно, это возможно. Владыка не препятствовал Люциферу, когда тот отбирал себе того или иного философа или деятеля, правда, один раз они едва не поссорились из-за Вергилия, но сошлись на том, что тот будет по сезонам бывать в Подземном и Небесном. Но в основном всё мирно, и тут


Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Обсуждение
Комментариев нет
Книга автора
Абдоминально 
 Автор: Олька Черных
Реклама