Так и стояла она, продуваемая всеми ветрами, и ничья нога уже не ступала в её пределы. Заросли, окружавшие её, разрослись до невероятных размеров и почти везде были выше человеческого роста. В своей дикой, зелёной глубине они скрывали остатки полусгнившего, поваленного забора, часть которого, преимущественно в фасадной зоне, всё же сохранилась, а остальная превратилась в тлен от сырости и дождей. Бесхозное строение, которое много лет поедало само время...
Даже как амбар использовать часовню уже не представлялось возможным, потому что крыша вся прохудилась, и длинными осенними вечерами унылый дождь лил внутрь, прямо на остатки гнилого пола.
Местные жители настолько привыкли к одиноко стоящему строению, что перестали её замечать: для них она превратилась в часть окружающего пейзажа. Никто туда не ходил, и единственными живыми её обитателями были только скрытные сычи да ротастые грачи. Они вили на деревьях свои гнёзда, оглашая всю округу хриплыми, скрипучими голосами. Карр! Каарр!! Кааарр!!!
Недалеко от этой часовни жил дедушка Павел - пожилой худощавый старик, инвалид без ног. В молодости, будучи пьяным, попал он под электричку. В тот день стоял сильный туман, такой плотный и белый, будто кто-то специально напустил на железную дорогу дыму. И не было видно даже своей вытянутой руки, рассказывал старик. А там кто знает? Может, и врал он и дым этот был только в его хмельной голове. Нашлись и очевидцы, которые утверждали, что и туман был не такой уж густой и день был не таким уж хмурым.
Так или иначе, а при переходе железнодорожных путей поскользнулся дедушка Павел да и упал на рельсы, аккурат попав прямо под головной вагон проходящей электрички. Машинист гудел ему, гудел что было сил, так что у всех немногочисленных пассажиров на провинциальном вокзальчике аж уши заложило. А дальше - визг и страшный скрежет металла. Машинист применил экстренное торможение, но и это не помогло, ибо быстро остановить такую махину не представляется возможным, сами понимаете. Там ему ноги и отрезало. Жуткое зрелище... Всё вокруг в крови: железные колёса, рельсы. Одна отрезанная нога в коричневом ботинке между рельсами валяется, другая - без ботинка, в полосатом носке - с насыпи скатилась. Естественно, свидетели в шоке. Сразу полицию вызвали, скорую помощь. Шум, гам, суета. У кого-то даже плохо с сердцем стало. Отвезли обоих в больницу: и женщину-сердечницу, и дедушку Павла.
После недолгого расследования произошедшего вердикт следователя был однозначный: несчастный случай.
Дело закрыли. Но вот ирония: дедушка Павел выжил, а та женщина позже в больнице умерла. Потому что если ваше время пришло, то оно пришло. И ничего тут не попишешь.
А ботинок так и не нашли. Да и в сущности, зачем он хозяину? На что его теперь надевать? Самого его подлечили, но ног он лишился навсегда. Тогда же и бросил пить горькую.
Стал жить он по-другому, по характеру всегда веселый был, компанейский. И теперь, бойко переваливаясь с ноги на ногу, ходил он на купленных в Москве протезах и даже на велосипеде умудрялся ездить. Соседи любили его за оптимизм, а сельские мужики к нему в гости гуртом * ходили, чтобы покурить и поболтать. Часто ковырялись в железках, которые приносили с собой для починки: старые велосипеды, моторы в колодец, насосы, запчасти и прочие мужские радости.
Жена его Наталья - приветливая, добрая женщина была. Бывало, всегда угостит чем-нибудь: то блинами, то пирожки с капустой на улицу вынесет, то конфет детям с собой даст. У них своих-то не было, только племянница Ольга - школьница, на лето в гости приезжала. А перед тем как в город обратно уехать, помогала им картошку выкопать да в мешки пересыпать. Так и жили они вдвоём.
Однажды, в один из тёплых июльских вечеров - тех, когда солнце уже клонится к закату и на прощание освещает всё мягким оранжевым светом, - сел дедушка Павел на свой старый велосипед и уехал к своему знакомому за ниппелем, но назад так и не вернулся.
Через некоторое время заволновалась жена Наталья, что такое? Солнце почти село, а его всё нет и нет. Собралась она и пошла туда куда дедушка Павел отправился, на другую улицу. Пришла, видит - нет его велосипеда, обошла дом вокруг - пусто. Заволновалась ещё больше, стала решительно стучать в окно: тук-тук-тук! Стекло под рукой жалобно дребезжит, до того звонко, что того и гляди - разобьётся. На шум выскочили испуганные хозяева, и тут выяснилось что к ним он не приезжал и где он - они знать не знают. Поговорили, и стали его искать, почуяли, что что-то неладное с ним приключилось.
Собрались люди. Искали, искали - нигде его нет, как в воду канул. А слух о том, что дедушка Павел пропал, по всему селу уже быстрее пожара распространился. Стали подходить другие жители, чтобы помочь в поисках. Кто-то на машине приехал, кто-то пешком пришёл, фонари принесли, палки длинные, чтобы ими в местный, крошечный пруд потыкать. Только хотели организовано по второму кругу двинуться как вдруг прибегает какой-то мальчишка с круглыми от страха глазами и взахлёб, сбивчиво рассказывает, что они с ребятами играли в мяч возле старой часовни да нечаянно запулили его в окно, а когда залезли, чтобы забрать, то увидели, что там какой-то человек на полу лежит и не шевелится. Испугались они и разлетелись, как стайка воробьёв, в разные стороны, а его мать сюда послала, чтобы рассказал побыстрее: у неё самой-то ноги плохо ходят, нескоро весть донесёт...
Догадались люди, что это дедушка Павел, и побежали сразу туда, а впереди всех бежала Наталья с растрёпанными волосами, которые выбивались из-под белого в синий горошек платка. Задыхаясь от бега, она то и дело прикладывала ладонь к груди и тихонько подвывала...
Примчавшись на место, жители нашли его - неподвижно лежащего, бездыханного: лежит на боку, штанина в цепи запуталась, а велосипед под ним в траве валяется. Как он туда сквозь бурьян попал, да ещё с велосипедом? Непонятно. И как в той стороне оказался - тоже. Ведь часовня в противоположном направлении тому, что ему нужно было, находилась. Потом, когда уже на вскрытие тело отвезли, патологоанатом заключение дал, что умер он от разрыва сердца. И сменила Наталья белый платок на чёрный...
Вскорости, как это обычно и бывает, слухи разные поползли. Говорили люди, что испугался он чего-то в той часовне. Что часовня эта - проклятое место. Нашёлся и тот, кто рассказал, что звуки оттуда какие-то ночью слышал, когда мимо проходил и брякнул, что место это якобы, заколдованное. Бабы, естественно, сразу вспомнили, как старый священник там повесился много лет назад. И что часовню именно поэтому закрыли, а не потому что новый храм построили. Что жена беспутная, ему с дьяконом изменила, а он позора не выдержал. Повесился там же, где и служил, сразу после вечерни. " Испоганил святое место, с того дня всё и началось ", - зашептали в толпе суеверные старушки. Кто-то вспомнил, что там Алексеевна замёрзла зимой, заблудилась. Лет-то уже много ей было, не соврать только, чай, годов под восемьдесят. Почтальонша проходила мимо да в снегу её нашла. Глядит, а Алексеевна сидит в сугробе, прислонилась к стене часовни - тихая такая, спокойная, как живая. Словно отдохнуть присела или задремала. Лицо светлое.
Тут какой-то мужик из толпы выкрикнул, что это просто совпадения и что немудрено, что эта бабка там замёрзла. Потому как, мол, у старушки деменция была, она и своего имени-то не помнила. Долго ещё люди шумели и спорили. После чего разошлись по домам - каждый убеждённый в своей правоте. А по селу ещё долго говорили об этом случае, который, не без помощи досужих сплетников, обрастал всё новыми и новыми фантастическими подробностями. Ну, поговорили и со временем перестали.
Через несколько дней похоронили дедушку Павла на местном кладбище, за селом. Наталья по нему очень тосковала. Решила она на то место, где он умер, цветы положить. Да в недобрый час, видно. Пришла оттуда белая как мел, ни с кем не разговаривает. Допытывались до неё, допытывались, а она всё одно - молчит, смотрит перед собой в одну точку. Только один раз посмотрела она на соседей, да так страшно, что их аж дрожь взяла, и тихо, почти шёпотом произнесла: " Там... " Не договорила и замолчала. Замолчала навсегда.
На следующий день слегла Наталья в постель совсем, заболела. Температура поднялась под сорок. И это летом, в жару! Говорить не говорит, только мычит что-то нечленораздельное. Врача из райцентра вызвали, он посмотрел и коротко сказал: " Стресс ". Выписал какие-то таблетки, дал указания по уходу и уехал. Новость эта быстро облетела всё село. Говорили, что испугалась она чего-то в этой часовне, что увидела она что-то. С тех пор больше в часовню никто ни ногой. Потому как страшно.
А месяц назад по решению администрации сельского совета хотели эту часовню снести, да не смогли: у рабочих вся техника переломалась, одного, говорят, колесом придавило. Живой остался, но покалечило сильно. Да так и оставили часовню. И стоит она теперь как привидение посреди села. Иногда в ней даже свет замечают. Особенно летом, перед грозой - тусклый такой, как от керосиновой лампы...
