Дикие домохозяйки.

поаплодировал. – Сказано ясно и конкретно. После такой речи вам, молодой человек, остаётся только удалиться!
Надо же! Как этот Максим изящно изъясняется! Однако Джефа этим не проймёшь – ему бы только… Вот именно – кулаки почесать!
– Заткни свою поганую пасть, ты, дерьмо макаки! Тебя никто не спрашивал! Или я вобью тебе твои …венные слова взад в твою глотку! (Боже! Как она раньше не замечала его косноязыкости и ограниченности лексикона?!)
– Можешь попробовать.
Джеф словно только этого и ждал – его выпад ногой был стремителен, словно бросок кобры.
Однако в паре дюймов от скулы врага нога в тяжёлом ботинке с подковкой словно налетела на невидимую стену – это Максим подставил распрямлённую кисть. После чего Дайана не без трепета увидала, как её собеседник перехватил ступню нападавшего двумя руками, чуть напрягся, и вот уже перевернувшийся в воздухе три раза Джеф отлетает почти ко входной двери, истошно вопя!
Инцидент с бывшим ухажёром оказался исчерпан: Джеф уже не встал, воя, и раскачиваясь, словно молящийся буддист. Так и сидел, обхватив ступню – не иначе, сломана!
Правда, исчерпанным инцидент ещё не считала банда Джефа.
Они повылазили из-за дальнего столика, куда уселись только что, предоставив вожаку «разобраться с этой сучкой и её новым хахалем самому!» Ну а теперь – нельзя же спускать такое с рук наглому типу! Не будут уважать другие группировки – когда узнают, что они не «отомстили» за Лидера, и не отметелили наглого козла до потери сознания!
Шум драки заглушил даже потуги хронических любителей вокала, которые к её концу петь перестали поголовно. Но из кабинок никто не вышел – никому не нужны неприятности! Хотя сама драка длилась чертовски недолго.
Не прошло и минуты, как все дружки Джефа валялись на полу, держась за тот или иной орган, или конечность, Максим же снова присел за столик, весьма весело (!) посматривая на Дайану.
– Скажи честно, Дайана, ты сильно расстроена?
Вот это да! Ну и парень! Он даже не запыхался!
Вот! За такого она пошла бы замуж! Даже если ей, как её матери, пришлось бы каждый день стирать его носки и трусы!
Какой боец! И… Какая выдержка! Уровень – точно не ниже Второго! Ах, да, надо же ответить – иначе он посчитает её за восторженную идиотку!
Дайана справилась, наконец, с голосом. Порывисто вдохнула.
– Нет. Нет, Максим, я не расстроена. Скажу тебе больше – я поражена! Тем, что ты, даже меня не зная, согласился заступиться за меня. И ещё как! Такого для меня никто раньше не… – она невольно сглотнула, – Хочешь, я буду твоей девушкой? – её взгляд если не молил об этом, то уж точно – лучился гордостью и восторгом.
– Хм. А почему бы и нет! Договорились! – не успел Максим договорить, как обежавшая вокруг стола «девушка» оказалась у него на коленях, и нежно охватив руками шею, запечатлела на губах страстный поцелуй. Придурки в кабинках не придумали ничего лучше, как поаплодировать.
Дайана… Почувствовала, что краснеет.
От почти тут же прибывшей полиции парочку спас Александр, рассказавший точно и подробно (не первый случай с Джефом!) кто начал драку. И, конечно, полиция как всегда просмотрела чёткие записи кодографа с видеокамер наблюдения.
Банду горе-ухажёра увели, а кто, как Джеф, не смог идти сам – уволокли.
Дайана буквально лучилась: пусть-ка «Дорогой Джеф» и его дебилы теперь посидят в холодке, да ещё раскошелятся за сломанные стулья, столы, и разбитое окно!
Заодно при проверке документов выяснилось, что её новый «парень», носящий странную фамилию Гольдблюм (вот – похоже, у него еврейские корни! И поэтому такое привлекательное лицо! И глаза – такие огромные!..) – инструктор по фитнесу и у-шу.
Хм. Приятно. Хоть она лично с у-шу до этого и не сталкивалась…
Но – впечатляет!
 
 
– Милый! Отвлекись-ка от бокса! Пора ужинать!
Колин шумно выдохнул, сделав инстинктивное движение плечом – боксёр от Аризоны, за которого он болел, пропустил левый хук, и теперь «мирно» отдыхал на полу, пока рефери методично отмахивал секунды. Нет – не поднимется, сволочь такая! Плакали пять баксов – Джексон-таки выиграл эту ставку. Да и хрен с ним…
Придётся и правда – идти есть.
Стащив всё ещё гудящие ноги с журнального столика, который он всегда отбирал у жены для просмотра ящика, Колин со стоном встал, и хрустнул костями, потянувшись. Работёнка у него не сахар – тяжёлые грузовики никто «автоматизировать» не собирается.
Вот и получается, что устаёт он чуть ли не почище нулевиков-докеров…
Бог с ним – скоро они накопят на маленький телевизор для кухни. Тогда можно будет кушать, не отрываясь от бокса, хотя Майра и возражает – дескать, это «мешает нормальному пищеварению!» Насмотрелась, зараза, чёртовых передач про здоровье – вот и умничает. А его батяня всю жизнь смотрел ящик за едой, и не позволял жене втюхать ему, что «ковры гостиной от крошек и кетчупа испортятся!»
Повезло Майре, что он всё ещё неравнодушен к её пухленькому (ну, или, скорее, очень пухленькому…) задку, и сильно не протестует. Опять же – ковры у них дорогие. Назло заклятым подругам и соседям…
Посетив туалет, Колин помыл руки. Счётчик воды вдруг сменил цвет индикатора на жёлтый. Проклятье! Куда уходит чёртова вода – пьют они её, что ли?!
Ладно – он знал, что где-то завтра оплата так и так должна была закончиться, и пошёл бы кредит. Завтра нужно дать Майре дисконтную карту – пусть положит хотя бы сотню на коммунальные услуги. Потому что газ и электричество в кредит не дают – только питьевую воду. А не хотелось бы остаться без телевизора и еды.
Новый кухонный гарнитур приятно грел взор хозяина квартиры своими тепло-медовыми тонами. Хоть и помещался на их кухоньке еле-еле. Ладно – он может и боком протиснуться до своей табуретки.
Колин повёл носом: ух ты! Никак, сегодня – манты! Молодец Майра! Или…
Или она опять чего-то из-под него хочет.
После того, как он, довольно крякнув, и ковыряя в зубе, откинулся на спинку стула, выяснилось, что точно. Хочет. Ушлая же, паршивка этакая: давно вычислила, что натощак с ним лучше не связываться… А сытого и умиротворённого процессом переваривания вкусной пищи – бери хоть голыми руками!..
– Милый! Можно с тобой поговорить?
– Конечно. – Колин рыгнул, оглянулся на зал, где пока не отключившийся телевизор всё ещё передавал экзальтированные голоса комментаторов и гул от болельщиков нового боя, и подумал, что минут десять точно придётся выслушивать очередной бред о соседях, или просьбы о покупке…
Чего-то нового. «Престижного».
– Колин… Это – насчёт Дайаны. Уж больно вызывающе выглядит это её новое платье. Прямо словно кричит – «Я – совершеннолетняя! Берите, кто хотите!..» Ты не находишь?
Колин никак этого находить не мог. Поскольку так ни разу и не видел, как сидит на худенькой, и похожей, скорее, на швабру, чем на девушку со всеми полагающимися выпуклостями и округлостями, (по его несколько, похоже, устаревшим, воспоминаниям!) дочери, это самое платье: та обычно норовила улизнуть из дома до того, как «грозный папочка» вернётся с работы.
– Нет, не нахожу. А что?
– Да нет, ничего. Просто… Уж слишком большой там вырез, и ноги слишком уж… Обнажены. Нет, конечно, если мы хотим пораньше спихнуть её замуж – лучшего варианта и не придумать! – жена капризно надула губки, типа, рассердившись.
Поскольку Колин знал все её примитивные ужимки и средства воздействия на себя, любимого, он не поддался:
– А что – отличный вариант, по-моему! Да и Лесли будет больше места, когда уберём перегородку!
– Симмонс! Прекрати твои дурацкие шуточки! Девочка ещё не готова для этого! Ей ещё два года учиться! Да и за Лесли она присматривает, когда я занята!
– Ой-ой-ой, скажите пожалуйста! Она – занята! Чем же таким сверхважным ты занята? Ты имеешь в виду, наверное, те тупоумные гнусные сплетни о подругах, которые тебе передают по телефону? Или свои заказы на продукты? Сериалы, которые нельзя не посмотреть? А, может, у тебя какая-никакая надомная работёнка наклюнулась?! – Колин знал, что сейчас на него будут наезжать, как всегда, когда он тыкает жене в нос, что она – законная бездельница. Ну и ладно. Он переживёт. Всё-таки он – кормилец!
– Мистер, – Майра выделила это слово ледяным звенящим тоном, – Симмонс! Ты – старая свинья! Ты что же, и правда думаешь, что женщина-домохозяйка только телевизор смотрит, по телефону треплется, да семечки грызёт? А кто тебя, скотину вонючую и потнючую, обстирывает, обглаживает, готовит тебе еду и убирает всю эту чёртову конуру, которую ты гордо называешь – квартирой? Вон – даже у Джоунсов – на комнату больше!
Вот молодец. Как ловко она норовит перевести стрелки с больной головы – на здоровую. Квартира ей, понимаешь, не та… Ничего у неё не выйдет – он учёный!
– Обстирывает меня стиральная машина. Готовит мне микроволновка – ты покупаешь только полуфабрикаты… Посуду моет посудомоечный ящик. А уборку ты взвалила на того же Лесли, да на Дайану, которая за ним присматривает вместо тебя. Во всяком случае, за тем, как он делает уроки. Что же до тебя… То – да! ДА!!!
Я думаю, ты семь часов из восьми до моего прихода и правда,