Дикие домохозяйки.

проводишь у телефона (сам оплачивал счета неделю назад!), и ящика – за дебильными ШоуСкандалов, и слезливыми сериалами… Погоди, УЙМИСЬ, я сказал! – он поднял ладонь, – Да, я нашёл чёртов мешок с семечками! (Ну как же – рекламная акция гипермаркета: «Купи мешок – и получи в подарок – два!»)! И видал остатки шелухи в конвертере – и это наверняка не первый такой! Поэтому у тебя и вырос огромный зад! – к концу необычно долгой речи Колин уже сердился взаправду. Взор так и метал молнии.
Достала, лентяйка хренова – будто и правду «так переработала, что и ног не носит!» Но он-то знает – всё хозяйство фактически на малышке Дайане!
– Ты…Ты… Просто мерзкая скотина! – ну вот, сам напросился. Сейчас будет сценка всё из тех же ШоуСкандалов. Майра – он готов поспорить! – наиболее удачные пассажи оттуда просто заучивает наизусть!
И точно!
– У-у-а-р-а! – это она рычит, распаляя себя, – Тебе легко, конечно, нападать на беззащитную и бесправную домохозяйку, у которой уже исчерпан лимит родов! Умник нашёлся, скажите пожалуйста! «Стирает стиралка, готовит микроволновка!..» Раз у тебя Второй Уровень, а у меня – только Первый, то, значит, я такая тупая и ленивая!.. Говорила мне мать – никогда он тебя ценить не будет, а только заездит до полусмерти дурацким хозяйством! И всегда будет тыкать в нос своим «интилликтуальным превосходством»! Надо было выходить замуж за мужика только своего Уровня! Но я – дура! Хотела же, чтоб лучше жилось детям!!! А…
– Э-э! Притормози-ка! – голос, которым Бенни мог при случае разговаривать с коллегами по работе чуть ли не со ста шагов, слышно было и в соседних квартирах, – Разве не ты сказала, что хочешь семью, гнёздышко – как ты это назвала! – и детей?! И кто настоял на рождении Лесли? И чего теперь скулить, что тебе перевязали чёртовы трубы?! Сама напросилась – лимит моего Второго Уровня исчерпан! А тебе так и вообще – позволили бы только одного ребёнка! Так что не дури: «хозяйство» и «дети» нужны были тебе!
– Ах вот так ты заговорил, мразь бесстыжая?! Если бы не генетическая экспертиза, ты бы так и заставил меня тогда сделать аборт! И не женился бы на мне никогда! А уж так разливался соловьём – тут тебе и «Любовь до гроба», и «Детишки!» Да я бы… – Майру понесло. Колин с сожалением услышал, как в зале отключился телевизор – сработал автомат. Теперь и посмотреть-то ничего по-человечески не получится – Майра не отстанет, запрись он даже в туалете, как, по слухам, поступает Старикашка Пит…
Нет, он-то от скандалов никогда не бегал.
А всё потому, что после бурных сцен с битьём посуды, и слёз, обычно всё заканчивалось не менее бурным примирением в постели… Вот после одного из таких примирений Лесли и появился. Колин, собственно, не хотел второго малыша, но когда узнал, что это – мальчик, поддался на уговоры…
Майра между тем продолжала орать, то заламывая руки, то потрясая кулаками у его лица:
– … ублюдок ленивый! Безмозглая жирная скотина! Никогда даже и не думал, каково это – постоянно терпеть издёвки и смех за моей спиной – у Ленуры-то – трое! И я могла бы ещё родить, если бы ты позаботился в своё время взять талон у своей матери!.. А тебя, кроме грузовика проклятого, ничто и не беспокоит! На…рать тебе и на жену и на детей! Зачем же ты тогда вообще женился – ну и бегал бы и дальше за юбками, как дебил Пурито, и жил до сих пор в Общественных Бараках!..
Сермяжная правда где-то тут была, конечно… Если бы не женитьба, не видать бы ему отдельной квартиры. Пусть и крохотной – но – своей! Да и перед соседями неудобно: вон – Абрамсы ругаются через вечер, Бонаны – вообще каждый день. А Майрин визгливый голос слышно не чаще раза в неделю… Ей, конечно, завидно. Ну, пусть прокричится.
«Регулярные скандалы – показатель счастливой и гармоничной семьи» – как это пишут всё в той же чёртовой рекламе дурацких семейных Шоу… Они «позволяют снять стресс, и выйти наружу всем негативным эмоциям и раздражению, накопившемуся в результате…». Хрен его знает, чего.
Разборки и скандалы исподволь пропагандируют и в сериалах, сюжеты которых тщательно редактируют: если скандалов меньше, чем два на серию – добавляют. Иначе такая «тягомотная и нежизненная жвачка» в эфир не пропускается. Это ему сказал Доджерс, а у него брат работает младшим ассистентом режиссера на студии «Марамаунт».
А сам он давно отрастил толстую кожу… Вернее, вычислил, что деваться-то его супруге некуда!
Разве только – в те же Комнаты Барака для одиноких разведёнок. А уж на такое она никогда не согласится! Потеря социального статуса. Детей. Лица. И – массы удобств.
Так что послушав ещё с полчаса беспочвенные обвинения, рыдания взахлёб, и рыдания сдержанные, бранчливые выкрики и увещевания, Колин, сохранявший стандартно-каменное выражение на лице, и так не проронивший больше ни слова, встал, сходил в душ и тщательно вымылся.
Затем, проигнорировав сидящую в зале отвернувшись к стене, словно вымотанную и опустошённую самой же и спровоцированным скандалом, жену, прошёл в спальню, и лёг. Не прошло и пяти минут, как дверь открылась, закрылась, и в скважине провернулся ключ… Ему в спину призывно задышали, мягкие ручки принялись ласкать шею и спину, а пухлые чувственные губки захватили за ушко…
Ну как устоять?!
Спустя полчаса, когда жена уже мирно ворковала, водя ему пальчиком по волосатой могучей груди, вопрос, состоявший, оказывается, в том, что дочери просто нужно купить новое, не столь вызывающее, платье, оказался решён к обоюдному удовольствию.
 
 
Только в кабине лифта Дайана немного отошла от поцелуев Макса.
Вот уж так – и нежно, и страстно одновременно, аж дух захватывает! – её ещё никто не…
От его губ осталось какое-то чертовски приятное послевкусие – что же это такое? Черника?.. Малина?
Пока лифт медленно полз на её уровень, Дайана постаралась оправить платье.
Иначе эта наблюдательная скотина Лесли опять расскажет ма, что она пришла на пять минут позже разрешённых одиннадцати, и была «уж так измята», «словно её тискала вся банда Джефа»!
Ма наедет.
Отец, как она была уверена, любит её, и устраивает «дисциплинарные разгоны» только с подначек матери…
Мать. Майра. Хм. В последние недели Дайана не могла не поразиться переменам в отношении неё, произошедшими с матерью.
Ревнует она, что ли, к её молодости и красоте? Завидует?! Это родная мать-то?!..
Иначе чем объяснить всё учащающиеся в последнее время мелочные, а то и вовсе – бессмысленные придирки к ней самой, и тому, что она делает, и как одевается?..
А, может, мать просто хочет, чтобы она поскорее вышла замуж – всё равно за кого! – только чтобы освободить квартиру, и переложить на чьи-то плечи расходы на её «содержание»?.. Немного обидно, конечно.
А иногда – и много!
Свет в родительской спальне не горел, и там стояла тишина – не иначе, опять ругались, а затем – «мирились»… Уж привычки-то матери, похоже, никогда не изменятся.
Да и правильно – зачем отлично, что бы она там не говорила, (уж настолько-то Дайана повзрослела, чтоб это понимать – так, как начинает видеть и оценивать происходящее повзрослевший, и «включивший» мозги подросток – кристально чётко!) устроившейся женщине Первого Уровня что-то менять в своей жизни?..
Дайана тихо прокралась на кухню.
Достала из холодильника пачку малокалорийных сосисок, (их и покупают – «только для неё! Чтобы не полнела!». Всё рассчитано: так сохранится «товарный вид», и быстрее можно спихнуть её с плеч отца на плечи мужа…) отколупнула две. Сунула в микроволновку. Достала и листки салата, и резанную морковь.
Так, теперь – булочка. Разрезать до половины. Уложить сосиски, салат, морковь. Полить кетчупом и майонезом… Вкуса, правда, Дайана не чуяла – и готовила и ела на автомате, вспоминая о руках и губах Максима.
Заходя к себе в комнату, она старалась не шуметь: перегородка из пластофанеры настолько тонка, что стоит Лесли перевернуться на другой бок, и скрип его кровати разносится так, словно их комнату и не разгораживали.
Дайана разделась. Мыться сегодня она точно не будет: чёртов счётчик горячей воды и так светится жёлтым. Ещё не хватало, чтобы этот цвет сменился красным, и пришлось ма опять писать заявку. И платить штраф за переподключение…
Собственно, она сегодня почти и не пачкалась. Вот если бы ей занялся опять скотина Джеф… Тьфу!.. Максим в этом плане куда сдержанней. Он не пытался обмуслякать, облапать и изнасиловать её в первый же день.
Это, и другие воспоминания заставляли сердечко стучать сильней.
Как он заступился за неё сегодня! А как навалял придурку Джефу и его козлам!..
Нет, определённо ей повезло, что рыжая стервоза с её байкером не составляли сегодня компании её Максу. (О! Она уже называет его – «её» Максом! И думает, похоже, только о нём… А как же учёба?!)
А ещё повезло, что она не поленилась, и помыла волосы ещё утром, до этой самой учёбы. Иначе вечером точно не удалось бы: лимит воды закончился. А так – она знала, что пышные каштановые кудри неплохо подчёркивают её приятные черты лица. И пусть ма твердит, что столько косметики хватило бы на неделю, она всё равно нанесёт завтра «боевую раскраску»!
Впрочем, нет. Она будет мазаться поскромнее – она не могла не почувствовать инстинктивно: Макс открыто не кривился (слишком воспитан и тактичен!), давая понять, что избыток косметики на её лице мешает ему…
Протянув руку в темноте, она нащупала