В одном из районов Нью-Йорка жила семья, в которой воспитывался шестилетний мальчик по имени Ричард.
Вдумчивость — была отличительной чертой ребёнка, и он обожал прогулки с отцом по парку. Без устали спрашивал о том, что встречалось на пути: почему каркает ворона, селезень топчет утку, а негр спит на лавочке, укрывшись газетами. Любил спрашивать отца и о чём-то существенном: почему ржавеет металл, сверкает молния и подвержена разливам река Гудзон. Отец Ричарда предпочитал серьёзные вопросы, на которые охотно отвечал, на ходу вспоминая статьи из Американской энциклопедии. Не имея высшего образования, Мелвилл Артур всегда ссылался на справочные материалы.
Однажды Ричард взял с собой на прогулку маленькую деревянную тележку. В неё он положил зелёный мячик — тот самый, что когда-то подарил ему отец. Малыш дёргал ручку тележки, и каждый раз, когда он резко тянул её вперёд, мячик откатывался к задней стенке. Снова и снова — неизменно, ожидаемо, будто по какому-то тайному закону.
— Папа, почему так происходит?
— Всё из-за инерции, сынок.
— А что такое эта... инерция, па?!
— Ну, вот видишь, — ответил отец, скривив в зевке рот, — когда мяч откатывается это и есть проявление инерции. Учёные это так называют. Но по-настоящему никто не понимает, как эта штука работает. И я, продавец спецодежды, ничего не знаю об этом.
— А что пишут справочники, па? Ты же весь дом заставил ими…
Отец присел на корточки, посмотрел в глаза сыну и сказал:
— Ни-че-го. Может быть, — Мелвилл Артур почесал ухо, — ты когда-нибудь сам до всего дойдёшь. Надоело мне, Ричи, во всём полагаться на «Американу». Вырастай скорее и становись учёным! В мире полно неразгаданных тайн. Доберись до них, сынок!
Слова отца запали в душу Ричарда, словно став искрой, из которой со временем разгоралось пламя любопытства.
Шли годы. Тот самый мальчик с тележкой и мячиком вырос в серьёзного учёного физика. Он окончил Массачусетский технологический институт, затем Принстонский университет и стал одним из создателей квантовой электродинамики — науки, которая объясняла мир на уровне мельчайших частиц.
Ричард работал над созданием атомной бомбы, искренне веря в идею «мирного атома»: пусть оружие будет у справедливых американцев, лишь бы его не оказалось у нацистов. Тогда он не мог представить, какие последствия принесёт его работа — трагедия Хиросимы и Нагасаки осталась за гранью его воображения. В тот момент ему действительно не хватило вдумчивости.
Годами позже, погрузившись в теорию магнитного поля, Ричард построил диаграммы движения элементарных частиц, раскрывающие тайные закономерности Вселенной. Эти схемы назвали его именем. Он создал партонную модель нуклона, приблизившись к пониманию строения материи. Спустя много лет Ричард получил Нобелевскую премию по физике и множество других наград. За его плечами были открытия, изменившие научное понимание мира, но в глубине души Ричард Фейнман хранил воспоминание о той прогулке в парке, когда он спросил своего отца о зелёном мячике в тележке.
Тот день стал отправной точкой. Простой вопрос об инерции открыл перед ним путь в мир непознанного. Однажды спросив, он уже не мог остановиться — поиск ответов стал его судьбой, призванием и жизнью.
