Сад Роз

робели прикоснуться к нему. Затем никто даже предположить не мог, как же их надевать. Оказалось, очень просто! Просто надевалось снизу вверх, пачка походила на комбинезон вот только вместо штанин были кружева, поддерживаемые накрахмаленной, как дерево марлей розового цвета.  В тот день каждая из нас почувствовала себя настоящей принцессой. Мы вместе с родителями несли каждая своё платье домой и периодически то поглаживали его, то расправляли складки розовых пачек. При этом поглядывали по сторонам, чтобы всем было видно, Что мы несём! 
В те годы не проводились конкурсы, а о таких конкурсах, как «Голос» или «Танцы на льду» даже и не слышали. Зато проводились смотры различных коллективов. Например, смотр песенных коллективов педагогических учреждений. Нам выпала честь участвовать в смотре школьных танцевальных коллективов республики в честь Первого Мая. Мари Яновна представила на данный смотр два танца: «Танец в сабо» и «Сад роз». Готовились мы конечно в школе. Смотр должен был начаться после парада в три часа. Мы одели свои пачки и крестьянские костюмы с сабо(сабо – французские деревянные туфли). Две группы девочек под предводительством Мари Яновны двинулись в путь. Дорога наша проходила через площадь, Сад тысячи фонтанов, мимо Дома офицеров к зданию Тетра Музыкальной комедии им. Пароняна. Всего то каких-то двадцать минут- весь путь. Знали бы мы что это такое…

В 60-70 годы большая часть населения столицы носила обыкновенную простую одежду, простые рядовые люди не так часто бывали в Театре Оперы и многие даже предположить не могли, какие костюмы могут быть у актеров и актрис.  Что и говорить в тот день город был полон ещё и приезжими из районов, для которых одежда состояла из скромных платьев, сорочек, брюк и юбок. Молодежь ещё не пережила джинсовый бум, а ношение мини юбок преследовалось и считалось неприличным, особенно в сельской местности.

 Вот среди таких, неискушенных нарядами людей после народной ликующей демонстрации на площади появляется шеренга девочек, одетых в какие-то непонятные наряды. Мы дружной организованной ватагой шли от самой школы и уже где-то в середине пути заметили, что нас сопровождает небольшая толпа перешёптывающихся и любопытствующих людей. Некоторые из них выражали своё неудовольствие и недоумение громким цоканием, среди других слышались возгласы: «Вай, эс инча амота!(Ой как стыдно) Эс инча ншанакум?(Что это значит?)» Особенно выделялись две старушки. Одна высокая и худющая, как высушенная рыба. Одетая в черную кумачёвую сильно помятую юбку с холщовой сумкой наперевес пыталась все время разглядеть что-то снизу. Её голову украшал клубок волос, обвязанных разноцветной тряпкой. Она старалась попасть с нами в ногу и одновременно, пригнувшись, что-то искала снизу.  Вторая была её полной противоположностью. С багровым лицом в платье, которое обтягивало её жирное тело и делало его похожим на боольшую сардельку, она пыталась своим большим зонтиком прикрыть от чего –то нас. Она периодически бормотала себе по крючковатый толсты нос, иногда срываясь на фальцет: «Меха, меха, аствац!(Грех,грех, господи) Хехч, анмех ерехек!(Бедные невинные дети!)» Коротко постриженные волосы были перетянуты белым платочком, но торчали в разные стороны. Этих двух женщин сопровождали несколько мальчишек разного возраста. В это время со всех сторон площади к театру музкомедии двигались различные коллективы, среди них были и небольшие школьные оркестры. Некоторые оркестранты на ходу исполняли небольшие отрывки из произведений. В один момент один из мальчишек, сопровождающих нас вместе с теми двумя женщинами встал на четвереньки и нырнул под ноги к моим подругам. Тут же громыхнул в большой барабан один из участников этого смотра. Женщины взвизгнули, шарахнувшись от нашего строя, взвизгнули мои подружки, вместе с их визгом раздался  победный крик пацана: « Чэ, мам джан! Амен инч нормала ! Эс шорерэ трусикнери ври цен акел!»(Нет, мамочка! Всё нормально! Этот наряд поверх трусов надет!). Оказывается, маленький негодник, набравшись смелости в угоду своей матери решил проверить каким образом натягивается пачка. Матери подозревали, что наряд позорно натянут на голое тело и развращает девочек(правда каким образом я до сих пор не понимаю!).Худосочная же женщина почти на карачках пыталась разглядеть есть ли на нас бельё. Как -то быстро возникла потасовка. Худосочная лупила своей тощей сумкой храброго пацана, толстая женщина, размахивая своим зонтом пыталась оттеснить своего сына подальше от худосочной, а тот в свою очередь прикрывал голову и истошно орал: «Пркецек, спанецин! Трусикнери хатер спанецин!»(Спасибе, спасите! Убивают из-за трусов!) В этот треугольник влилась откуда-то появившаяся Мари Яновна и плечистый милиционер. Благодаря последним двум фигурам небольшое недоразумение быстро было улажено, и мы вскоре оказались на ступеньках театра. Гордо шелестя своими накрахмаленными юбками, мы прошли по холлу за кулисы. Исполняли свой «Сад роз» мы очень старались. В каждое движение вкладывали душу и немного верили, что каждая из нас прекрасная роза. Громкие аплодисменты и одобрительный тихий возглас Мари  Яновны «Молодцы!» стали нашей самой большой наградой в тот день. 

Наше выступление прошло успешно, мы получили грамоту и заняли почётное четвёртое место. Первомай стал ещё одной ступенькой к будущему. Мы все были в твёрдой уверенности, что станем настоящими балеринами и наступит время танцевать «Сад роз» в пуантах либо кто-то из нас точно станет «умирающим лебедем». Счастливыми, и полными разных впечатлений, наша группа вернулись домой. Наступило вскоре жаркое и весёлое лето. А на следующий школьный период я перестала ходить на хореографию. Мне в этом помешали гимнастика и музыка, которые занимали всё моё свободное время. Но пачка прожила ещё несколько лет весьма интересную жизнь. Каждый Новый Год я была розовой снежинкой на самом любимом празднике. Я танцевала под ёлкой и чувствовала себя в настоящей сказке. Волшебство пачки продолжалось. Затем я выросла из пачки совсем. Она уже не дотягивала до моей груди, и я, по щедрости душевной, подарила моё маленькое чудо следующей за мной по возрасту двоюродной сестре. Я представляла, что и она в высокогорном Дилижане, на каком-то празднике играет роль розовой снежинки или танцует танец прекрасной розы.  Прошло шесть месяцев. Учебный год близился к окончанию. Наша семья собралась в гости в моей тётушке в Дилижан. Я предвкушала, какие интересные рассказы я услышу от моей сестры.

Первым делом после прибытия в тётушкин дом меня отправили в курятник, принести свежих яиц для обеда. Припрыгивая на ходу мы с сестрой отправились на первый этаж дома, где находилось небольшое помещение. Курятник всегда был чисто выметен и небольшое окошко с решеткой освещало его днём. Старая деревянная дверь была открыта, в курятнике ни одной курицы, зато в углу на большом гнезде белели яйца. Мы зашли внутрь и тут моё сердце ухнуло вниз и застучало молотком по вискам. Яйца лежали в гнезде, а гнездом была моя розовая пачка. Не знаю почему я остановилась и дальше не пошла. Сестра подошла положила яйца в миску. Затем повернувшись ко мне тихо сказала:
-Да не расстраивайся ты так. Она уже старая и отжила своё. Зато куры на ней хорошо несутся, а мне и Татусе пачка совсем стала мала.  Мама говорит, что всему своё время служить людям.
Да я понимала, что это всего лишь старое розовое платье. Когда-то оно было чудом и сверкало, как мои мечты. Да, и мне было немного грустно, что «Сад роз» может стать куриным гнездом. Какая проза жизни!