Миф о "белом терроре"

как на параде», наступали белые под Лихой, Некрасовской, Ново-Дмитриевской, Томаровкой и на Перекопе. Красные этим не славились. Даже накокаиненные матросы и «железные» латыши так не дрались и так не умирали, а ведь из них состояли самые стойкие части Красной армии. Разве не показательно, что элитными частями у большевиков были латышские?
Разные были и методы управления захваченной или освобождённой территорией. Несмотря на реквизиции, хоть один человек у белых умер с голода, будь то холодная Сибирь или нищий Крым? У красных в самой их столице стоял настоящий полномасштабный голод (достаточно привести хотя бы воспоминания далёкой от политики поэтессы Одоевцевой), о том, что происходило в масштабах страны можно прочесть у родоначальника советской литературы Мариенгофа. Спасавшиеся у белых Куприн, Бунин, Тэффи, Аверченко как-то ни одного голодающего не заметили, как собственно и террора.
Расхожий штамп «пришли белые, грабят, пришли красные, грабят» так же фальшив, как вся советская история. Продотрядов в белых армиях не было. Ещё Корнилов нещадно вешал мародёров, не взирая на заслуги. Деникин отпустил вожжи управления, хотя на местах находились офицеры и командиры, строго относившиеся к соблюдению законности. «Солдатский генерал» Туркул (выслужившийся из вольноопределяющихся) приводил яркий эпизод, как он приговорил двух солдат за украденную шаль. Жёсткой дисциплины придерживался Кутепов. Преемник Деникина на посту Главнокомандующего барон Врангель первым делом взялся за наведение порядка. Потворствовавшие низменным инстинктам подчинённых Шкуро и Покровский порицались своими же белыми соратниками, потому при Врангеле сразу получили отставку. Казаки вообще традиционно не считали зазорным пограбить в походе. Нельзя забывать о антагонизме между казаками и крестьянами. Крестьяне, когда предоставлялась возможность, с таким же энтузиазмом грабили казаков. Бывали эпизоды обратных проявлений: мамантовцы во время своего знаменитого рейда, напротив, в больших количествах раздавали крестьянам захваченное на красных складах. Широко применявшиеся белыми реквизиции были вынужденной мерой. При возможности их старались оплачивать, если не сразу деньгами, то выдавая квитанции. Белогвардейцы Оношкович-Яцына и Волков-Муромцев упоминали о подобной практике — существовали специальные комиссии, возмещавшие крестьянам их убытки. У красных же грабёж начальством практически не пресекался, иногда даже влиял на стратегию: так Будённый вместо преследования отступавших белых повернул на богатый добычей Ростов. Война — это насилие над чужой жизнью, при котором насилие над чужой собственностью куда менее страшный проступок. Грабители были и с той, и с другой стороны. Грабили все. Но грабители бывают разные. Лучше всего эту разницу высветил генерал из соловьёвских «Трёх разговоров». Одни разбойники зарятся на чужие карманы, а другие изжаривают младенцев на глазах матерей, чем красные и занимались (порой буквально). Были и среди белых закоренелые мародёры и отъявленные преступники, но не они определяли лицо Белого движения. Были, наверняка, и у красных порядочные люди (насколько можно быть порядочным в глубоко непорядочной среде), но не они формировали облик Красной армии.
С религиозной точки зрения, которая и должна отвечать за определение добра и зла, различие между белыми и красными ещё более контрастно. Красные с самого начала ставили в своих планах низвержение христианства, подтверждая эти планы осквернением церквей, арестами и казнями духовенства. Философ Болдырев видел в этом «систему утончённого сатанизма, рассчитанную на искоренение в народной душе всех христианских ростков». Белые в официальных приказах и на своих знамёнах провозглашали защиту христианства и вообще веры в Бога: и мусульмане (черкесы и татары), и буддисты (калмыки) активно воевали за белых.
Где у белых хоть один убитый ребёнок, тысячи трупов которых на «совести»-счету у красных? Если уж ставить мерилом справедливости слезу и страдания ребёнка, то дети в то время были за белых. Только благодаря советской литературе один реальный Голиков и один вымышленный фальшивый Кибальчиш смогли затмить сотни воевавших и погибавших белых мальчишек: юнкеров, кадет, гимназистов. Именно дети первыми оказали сопротивление большевикам. Зимний защищали кадеты, в Москве поднялись юнкера, на Дону были чернецовцы.
Ложь и то, что у сражавшихся в рядах Красной армии была какая-то идея. У татаро-монгол тоже, должно быть, была объединительная сверхидея. Но только лучше бы её у них не было. Потому что всё сводилось, в основном, к тому, чтобы свободно грабить, насиловать и убивать.