Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 2. Меч обнажён!

запинаясь и мямля:
— Господин… — он кивает в ту сторону головой, — Ворота… Они заперты!
Достаю из подсумка противопехотную гранату. Кидаю ему. Говорю:
— Попробуйте замок открыть — вот этим!
После чего провожаю их, недвусмысленно указывая дулом автомата на дверь. Провожаю и до ворот: мне сюрпризы в виде коварно нанесённых в спину предательских ударов вовсе ни к чему.
А умеют, оказывается, тут все, от мала до велика, обращаться с гранатами и замками стальных ворот. Через минуту замок распылён на атомы, ну, или в пыль, если вам так больше нравится, на его месте полуметровая дыра, ворота открыты, и мои прятавшиеся в будке привратника повара выбираются оттуда, и бодрой рысью, оглядываясь на меня, сваливают к такой-то матери…
Закрываю ворота. И хоть замка в них теперь нет, готов поспорить на свою шляпу, что никто ко мне сюда из местных не сунется.
Возвращаюсь в обеденный зал. Трупы мирно лежат — ну правильно: им-то что сделается…
Произвожу несложный подсчёт. Пятерых я обезвредил в Хамви. Ещё восемнадцать (Сволочь «телохранитель»! Наврал-таки!) тут, внизу. Плюс двое на лестнице. И на вышках. И в будке. Заложника ни на первом, ни на втором этажах нет. Зато нашёл я на лестничной площадке типа люк — открыв, обнаружил и лестницу. Сырую, вонючую, и ведущую в темноту. Блинн…
Значит, ещё кто-то наверняка меня поджидает с оружием в руках! Там.
Ну и чего тут удивляться: пленников, врагов, и сексуальных рабынь (Ну, это касается маньяков!) всегда держат в подвалах!
Прячу офицерский Глок за пояс, за спиной, и с АК в руках не торопясь иду по обнаруженной узкой цементной лестнице — вниз, «к новым приключениям»…
 
А правильно я вычислил: тут внизу имеется узкий коридор, жутко воняющий плесенью и нечистотами. Не убирают они за пленником, что ли?! Дальняя дверь в ряду трёх таких же, открыта. Из-за неё торчит дуло всё той же М-16, направленное на меня, и держит её весьма ощутимо дрожащая рука безусого сопляка лет двадцати — почти моего ровесника. И вижу я, что перед ним стоит, удерживаемый только рукой америкоса, явно в полубессознательном состоянии, какой-то коренастый мужик лет пятидесяти. Небритый. Весь в синяках. На месте правого глаза — пустая глазница. Руки связаны. Одет в форму, но погон на ней никаких нет. Но похож он, вот именно, на нашего. На русского.
Обстановочку я оценил. Мирно и спокойно говорю:
— Отпусти заложника, и останешься жив. Обещаю.
Этот гад отвечает дрожащим от не то — злости, не то (Что куда вероятней!) банального страха, голосом:
— Нет! Это ты положи автомат на землю, и подними руки, чтоб я их видел! И тогда я не пристрелю этого сволоча!
Отвечаю:
— Хорошо.
И прежде, чем придурок успевает что-то сообразить или сказать, действительно быстро кладу АК на бетонный пол, выпрямляюсь, показываю пустые руки, и вздыхаю. Потом, видя, что балбес на секунду онемел от моей странной покладистости, выхватываю Глок из-за спины, и стреляю.
В центре лба бедолаги появляется третий глаз. Он медленно оседает наземь, утягивая за собой и моего заложника. Тот, очевидно, сильно ударившись, хрипло шипит:
— Да чтоб тебя, …дарас вонючий!
Точно — наш!
Подхожу. Окидываю взглядом его конуру. Для этого пришлось щёлкнуть выключателем у двери. На потолке бетонной клетушки два на три загорелась голая лампочка ватт на пятьсот — настоящий прожектор. Небось, рассчитано на то, что пленника будет слепить, и нервировать…
Нет, никого в комнате больше нет. Ну, порядок. Будем надеяться.
Подхожу вплотную к лежащему, помогаю подняться на ноги. Достаю верный кинжальчик, перерезаю его верёвки. Подсовываю плечо под довольно увесистое, но явно обессилевшее от пыток и невзгод тело. Мужик шепчет:
— Я знал…
После чего вполне буднично и мирно теряет сознание.
Да что же это за!..
Мне тут долго рассиживаться вовсе не с руки. А ну — как какое-нибудь высокое начальство начнёт вызывать местный контингент, да и что-то заподозрит, поскольку вряд ли им кто ответит. И пришлют кавалерию. В виде Апачей…
Поэтому напрягаясь изо всех сил, и подхватив по дороге с пола любимый калаш, волоку тело мужика на закорках к лестнице, а затем — и по ступенькам наверх.
Вот это пропотел так пропотел! Нужно будет всё-таки поработать. Над выносливостью. И силой. А то при моей тщедушной конструкции волочить на себе семьдесят с чем-то кило — проблематично! И ноги трясутся. И ведь не поволочёшь его вот так — по улице!
А, чего я парюсь. У меня же есть Хамви!
Кладу мужика в столовой: на один из устоявших на ножках столов. Вливаю ему в рот чего-то из стакана, чудом уцелевшего на соседнем столе. Сработало. Мужик закашлялся, захрипел, и очнулся! Делает попытки повернуться на бок и сесть. Говорю:
— Нет. Лежите вот прямо так. Сейчас я подгоню машину, и мы уедем. Хорошо?
— Хорошо?! Да это просто за…бись, мой юный спаситель!!! Ты, кстати, кто?
— Боец Ривкат.
— А фамилия твоя как?
— Это не важно. Просто лежите здесь, и ждите. Я постараюсь побыстрее.
— Хорошо. — по глазам вижу, что понял он. Но спрашивает ещё, — А что с гадами?
— Порядок с гадами.
Вижу, понял и это. И увидел. Киваю, и ухожу.
Завести Хамви и подогнать всё к тому же заднему выходу нетрудно. Пока протаскивал понятливого заложника к офицерскому креслу, мужественный мужик даже не стонал. Зато когда увидел трупы на заднем сиденьи, которые я так и не удосужился убрать, посчитав, что некогда, да и не мешают они, присвистнул:
— А ты, боец Ривкат, крут!
На этот раз моя очередь криво усмехнуться:
— Стараюсь. Да и работа такая.
Весь путь до «моей» хижины молчим. Выгрузились, правда, не без проблем: опять мой мужик попытался потерять сознание. Привёл его на этот раз в чувство глотком воды из фляги «моего» шейха. Вот теперь он очухался настолько, что флягу из моих рук забрал, и до дна опорожнил. Ага — стало быть, жаждой пытали, твари…
Зато когда вошли в проём халабуды, вопросы о «транспортировке» сразу отпали. Вселенная вокруг нас раскалывается с треском рвущейся материи, в глазах — искры, и такое впечатление, что меня осёл лягнул по голове! Причём — куда сильней обычного.
Прихожу в себя на чём-то мягком. Один.
Точно: татами. Снимаю визиоочки. Тренер подходит, смотрит. Говорю, встав:
— Разрешите доложить. Боец Ривкат задание выполнил. — однако ощущаю, что ноги всё ещё трясутся, как у паралитика какого. Блинн… Это уже тоже становится как бы традицией — как и получать дыры в левую руку!..
— Вас понял боец Ривкат. Подтверждаю: задание выполнено. Если есть желание, можете переходить на четвёртый Уровень.
— Есть желание, сэр. Разрешите приступить?
— Разрешаю.
5. А природа-то — не такая уж «девственная»!..
Кусать меня чёртовы блохи, похоже, всё равно не переставали и во время сна, потому что всё тело, когда очнулся, дико чесалось.
Но проснулся, понятное дело, не от этого.
А от того, что кто-то наглый и большой пытается, пыхтя, сердито взрёвывая, и царапая стены и пол, влезть ко мне в нору!
И поскольку вокруг царит темень — хоть глаз выколи, приходится действовать наощупь, чтоб найти свои «грабли». А в случае с врагом — и наугад. Вот и втыкаю изо всех сил самый острый зуб своего немудрёного орудия в то место, где у пришельца должен быть нос. Ну, или просто — передняя часть тела. Оснащённая, как это обычно и бывает у всех хищников, самыми нужными при поиске добычи, сенсорами. В виде глаз и ноздрей. Чувствую, что попал. И попал — хорошо. От души. Да и по «косвенным» признакам понял, что «хорошо»: вот это рёв! Такое впечатление, что земля с потолка пещеры сыплется!
Морщусь, но уши ладонями не закрываю: всё-таки — не тираннозавр-рекс!
Туша начинает, сердито взрыкивая, подвывая, и сопя, весьма шустро упячиваться, и вот уже проход расчищен, и на меня грозно рычат снаружи. Типа, приглашая подлого и трусливого обитателя норы на смертный бой.
Ага — нашли дурака.
Сижу себе в норе, и даже огрызаться не думаю. Да и смысл: голос у меня всё равно пожиже, чем вылетает из этой, явно лужённой и большой, глотки! А биться «не на жизнь а насмерть» я всё равно предпочитаю при свете. И на «своей» территории. Так что если хочешь меня уделать, глупая тварюга — милости прошу снова вниз!
Монстра однако тоже не лыком шита, и лезть вот именно — ко мне, не спешит. Но взрёвывания ещё с десяток минут продолжаются, и обладатель свирепого баса некоторое время явно ходит, наматывая круги вокруг входа в моё убежище. Хоть вниз и не суётся: впечатлил, стало быть, я его.
Нагло ложусь спать, поскольку ноги почему-то всё ещё трясутся, и даже позволяю себе проигнорировать попытки со стороны обиженной мной животины (Правда, весьма слабые, и безуспешные.) расковырять окружающие вход камни, или подкопаться сзади.