- Кофе, кошки, Мандельштам – сказал мне в ответ на вопрос о его спутниках жизни, один пожилой, но весьма талантливый мужчина. Скупо. Ведь человек – самая глубокая и таинственная загадка природы. Поэтому мне нравится фотографировать людей. Разных. Первых встречных. Прямо на улице. Нравится их неповторимость и врасплох застигнутые эмоции. Они, бывает, удивляются моему поведению, но отказов запечатлеть себя очень мало. Их единицы. Вот так, мой волшебный Canon хранит эту радугу лиц, эту прозу жизни – через свой навороченный объектив, запечатав в коробочку фотоаппарата тысячи судеб. А вечером, как Аладдин, потерев эту «коробочку» выпущу наружу джина образов и характеров в обработке света.
В тот день я находилась на пике совершенства своего приставания к гражданам, чувствуя себя феей незнакомых образов. Но вот… Демон Необъяснимого подстерёг меня и здесь… Люблю гулять в питерских парках осенью. Их скверы таинственны и загадочны в предвкушении зимы. В то время, когда сквер казался совсем безлюдным, я увидела сидящего на скамейке молодого человека в пальто, с сигаретой во рту. Я, как всегда, без раздумий подошла и обратилась к нему…
- Здравствуйте. Можно Вас сфотографировать? – смело спросила я.
- Привет. Валяйте. А Вы разве меня видите? – не глядя на меня, ответил он.
- Хм, конечно вижу. А не должна? - чувствуя большой подвох, удивилась я.
- Просто думал, что уже никто не видит – теперь удивился он, взглянув на меня.
- Ха. Заценила. Юмор у Вас специфический – я всё ждала крупного подвоха.
- Да. Чёрный, мой любимый... Как чай – спокойно ответил он, продолжая смотреть на меня тем взглядом, которым смотрят друг на друга безнадёжно влюблённые люди.
- Улыбнитесь! – потребовала я, прицелившись объективом фотоаппарата.
- По какому поводу? – удивлённо спросил он, пока фотоаппарат, не дождавшись улыбки, начал щёлкать.
- Здрасьте, я не повод? – разочарованно спросила я. Обида так и жгла моё самолюбие.
- Вы? Ах, да, конечно… - растерянно произнёс он – Вы повод…
- Как Вас зовут? – решилась я на такой вопрос.
- Сергей – спокойно и просто ответил он.
- Кем работаете? – не ожидая ответа, спросила я.
- Стихи писал. Может, слышали: «Дай, Джим, на счастье лапу мне...» - без всякой надежды ответил он.
- О-о, так Вы поэт? – моё удивление было очень реальным. - …Не, к сожалению, не слышала – ответила я подумав. - Вот что бы Вы изменили в своей жизни? - не переставая удивляться, спросила я, сама не знаю, зачем.
- Каково! – удивился мужчина такому вопросу - Сразу из бани в снег? Ну, допустим, всё, кроме стихов и одной девушки – подумав, ответил он.
- Как её зовут? – продолжала наглеть я.
- Айседора… - с вожделением и грустью произнося каждый слог имени, ответил он.
- Ка-а-а-к? Опять юмор? – улыбнулась я странному имени.
- Нет, всё серьёзно – тихо вымолвил он, опустив глаза.
- А что бы Вы посоветовали, например, мне?
- В церковь сходите, мадемуазель…
- Даже так? Ну, хорошо, спасибо за фото и беседу. Вы странный, но мне понравились – откровенно призналась я, чувствуя, что не к месту пришлась человеку со своими вопросами.
- Я не червонец, чтобы нравиться, но приятно. За беседу – пожалуйста, а за фото - не за что – с иронией ответил незнакомец.
- Почему это? - снова удивилась я.
- Позже поймёте – ответил он, вставая со скамейки.
- Спасибо, до свидания. Удачи Вам! – лёгкая дрожь губ выдавала моё волнение.
- Пока – сказал он, глядя на меня в упор. Теперь его глаза выражали тоску столетия.
Где-то я видела этого незнакомца, этот не простой взгляд. Не могу вспомнить, где… Пышный блонд, до боли русское лицо. Сигарета потухла уж, а он её всё жуёт и жуёт. Наконец, осознав всю нелепость ситуации, молодой человек выкидывает окурок в мусорное ведро возле скамейки, отряхивает пальто, и уходит… в вечность. Его силуэт быстро исчезает в дымке осеннего парка, скверы которого, убаюканные тишиной, стали пустынны и мрачны.
Дома, усевшись на холодном полу, я сотню раз просматривала слайды с фотографиями, но нигде не было этого странного белокурого парня. Ничего не могу понять. Нашлись только четыре фото с пустой скамейкой в одном и том же сквере одного из парков Петербурга. Но я фотографирую людей, не город. Как так получилось? Тут вздумалось мне погуглить строчку из стихотворения про собаку. Строчка эта запомнилась как-то невзначай. Интернет выдал полный текст произведения и портрет моего белокурого собеседника с подписью внизу: Сергей Есенин...
Прочитав это, многие, да фактически все, примут меня за неуча. Мол, не знала одно из самых знаменитых стихотворений Есенина. Поэта и стихотворение я, конечно, помнила. Из творчества Есенина знала многое наизусть. Но, люди, кто из вас сохранил бы самообладание, поговорив с ожившим поэтом в наши дни? Попахивает дуркой, не правда ли?
Ещё мне вздумалось поинтересоваться, кто такая Айседора. Этого я, признаюсь честно, не знала. Забив имя в поисковик и стукнув «Enter», под именем Айседора Дункан я увидела не что иное как свой собственный портрет возраста в настоящем времени. И тут мои мысли поплыли в космос. Сказать себе, что такого не может быть я не могла, поскольку быть такого просто не может. Но Гугл неумолимо выдавал снова и снова мой портрет под именем легендарной американской танцовщицы, основоположницы свободного танца, родившейся 26 мая 1877 года в Сан-Фрнциско штат Калифорния Северных соединённых штатов Америки. Я подошла к зеркалу, стоявшему в прихожей моей питерской квартиры, взглянула на своё отражение и… упала в обморок… Поэтому уже не могла наблюдать дальше, как в моём зеркальном отражении на меня с ухмылкой смотрела Айседора Дункан…
