[justify]КАНАДА: «Среди крестов, за рядом ряд стоящих…»
«Первую мировую войну можно смело назвать кладбищем хороших идей. Одно за другим прекрасно задуманные наступления, которые должны были победоносно закончить войну, оборачивались очередной кровавой “мясорубкой” с десятками и сотнями тысяч жертв, принесённых за считанные километры перепаханной до неузнаваемости земли. Однако случались и исключения, когда грамотная подготовка приводила к победе. Сто лет назад, весной 1917 года, канадские и британские дивизии добились поучительного успеха при штурме хребта Вими…
9 апреля ветер нёс снег прямо в лицо обороняющимся немцам, что стало неожиданным подарком британцам. В 05:30 почти тысяча орудия и миномётов открыли огонь. Орудия ставили огневой вал с темпом стрельбы два снаряда в минуту, смещаясь на 100 метров каждые три минуты. Впереди артиллерийского вала сыпались пули 150 пулемётов “Виккерса”. Германские тылы, а также батареи накрывались фугасами и газовыми снарядами – и почти все они были подавлены. Миномёты дополнительно ставили дымовые завесы.
К 10 апреля канадский корпус продвинулся на 4 километра вглубь на фронте шириной 7 километров, потеряв 7707 человек, порядка 3000 из них – убитыми… 12 апреля две бригады при поддержке более 150 орудий захватили последнюю цель всего наступления. Битва за хребет Вими была выиграна, послужив огромным испытательным полигоном для новой тактики и техники. Оставалось выиграть войну».
Евгений Белаш «Как победить в Первой мировой: канадский вариант»
КАРТИНА 17-я. «На полях Фландрии колышутся маки…»
Действующие лица:
Джон Маккрей (1872–1918) – канадский врач, педагог, поэт, художник; во время Второй битвы при Ипре в Бельгии служил военным хирургом.
Алексис Хелмер (1892–1915) – выпускник Королевского военно-морского колледжа, лейтенант, служил во 2-й батарее 1-й бригады канадской полевой артиллерии.
Место действия – Фландрия (на границе Бельгии и Франции).
Время действия – начало Первой мировой войны.
Автор (из-за кулис): Кто-то всю жизнь мечтает о славе и рвётся к ней, усердно расталкивая локтями окружающих. Кто-то считает себя великим поэтом, издав пару тоненьких книжиц. Многие мечтают о величии. Но слава приходит к тем, у кого мечты иные, и жизнь иная. Кто живёт не ради славы, а ради других людей.
ОНА НЕ СТАЛА его женой. Весной, как известно, серые глаза голубеют, жизнь кажется прекрасной и вечной, а счастливое будущее – близким, стоит только руку протянуть, и бери его. В такой вот светлый день Джон и увидел эту девушку.
Джон только что блестяще сдал очередной экзамен в Королевском военном колледже и на пару дней приехал в родной Гуэлф. Он шёл по центральной улице к храму Богородицы, не отрывая глаз от остроконечных шпилей, пронзающих синее небо. Он был счастлив. Как лучшему курсанту ему пообещали присвоить сразу звание капитана. И он примчался из Онтарио к родителям, чтобы сказать им: «Можете гордиться своим младшим сыном!»
Дед его не был военным, образование имел минимальное, но стал одним из основателей городской публичной библиотеки, уважаемым и богатым. Умер год назад, успев убедиться, что оба внука входят в число лучших студентов. А отец Джона тоже хоть и не воевал, но всю жизнь был главой городского ополчения, дослужился до подполковника. Хотел видеть своих сыновей военными. Но старший стал врачом, а младший… да, младшего он сейчас увидит в военной форме. Джон как раз направляется к родительскому дому, поскрипывая новенькими ремнями и стуча набойками армейских башмаков. Он идёт по улице, задрав голову, любуясь шпилями высоченного храма Святой Богородицы…
Ба-ац! Два молодых человека – парень и девушка – столкнулись лоб в лоб, словно кто-то наверху специально перевёл стрелки, и два поезда неостановимо помчались навстречу гибельной катастрофе по имени Любовь.
Нет более короткого способа познакомиться, чем стукнуться лбами. Девушку звали Лаура, и расстанутся они в тот день только поздно вечером. А потом, когда они уже поймут, что придумали друг друга, она пошлёт ему открытку: «Джон, ты не Петрарка, стихи писать – это явно не твоё, от слова «не дано».
Это случится, когда он вернётся в Онтарио и в казарме сочинит ей такое письмо: «Благословляю день, тот час и ту минуту, и город наш Гуэлф, что познакомил нас. Там я пленился взглядом голубых, как небо, твоих прекрасных глаз. А здесь довольно мило. Лагерь наш стоит на берегу залива. В порту сейчас немало кораблей, и речка смотрится красиво...»
От катастрофы по имени Любовь останется в памяти Джона Маккрея больше всего их вторая встреча. Перед отъездом он зашёл к Лауре попрощаться. Вручил ей букет маков – огромные красные лепестки на тонких длинных ножках.
– Как это мило! – улыбнулась девушка. – Проходи, Джон, я сейчас.
Цветы она положила на шкаф в прихожей. «У меня всего пять минут», – хотел сказать Джон, но не успел. Она исчезла в спальне, оставив в комнате едва уловимый аромат цветущих яблонь.
Лаура появилась минут через двадцать с какой-то книжкой в руках:
– Всё, я дочитала! Ты уже уходишь? А цветы? О, боже!
Поникшие лепестки краснеть остались на шкафу, а в руках она сжимала пучок безжизненных стеблей…
Джон ушёл с военной службы. Поступил в гуманитарный университет, но из-за обострившейся астмы ему пришлось взять академический отпуск. Чтобы не тратить год зря, окончил сельскохозяйственный колледж и остался там преподавателем математики. А старший брат – уже профессор медицины, живёт в Соединённых Штатах. Он пишет Джону:
– Хорош метаться! Или мечта твоя – стать дилетантом широкого профиля? Иди в медицину, старайся быть полезным для людей!
И он пошёл в медицину. Джон Маккрей получил диплом врача в 1898 году. Как раз в это время Британская империя затеяла на юге Африки немалую войну, надеясь прибрать к рукам местные богатства. Но война с бурами оказалась затяжной – не лондонских же денди туда посылать, когда есть кадры на убой в доминионе (Канада фактически ещё долго оставалась зависимой от Великобритании). Короче, присвоили Маккрею звание капитана и отправили на чужой континент. Хотя он был приписан к артиллерии, но работал в полевом госпитале, где насмотрелся на смерть до полного отсутствия страха перед ней.
Вернувшись на родину в 1901 году, Джон сразу стал профессором патологии в университете Торонто. Пользовался огромной популярностью у студентов – много знающий, много повидавший. Ещё большую популярность имел у студенток – молодой, симпатичный, неженатый.
Его приглашают читать лекции в больницах и колледжах, и Джон с удовольствием ездит по стране. Такая беспокойная, но свободная жизнь ему явно по душе, и он открывает собственную врачебную практику.
Однажды в Квебеке познакомился с умной, красивой женщиной. Её голубые глаза с синей окаёмочкой обещали близкое и счастливое будущее. Её бархатные щёчки пахли туманом цветущих яблонь. Уже через месяц Джон сделал женщине предложение. Но её франкоязычная семейка заявила, что «с англоязычником – свадьбы не будет».
Без любовных страданий можно жить сто лет и даже больше. Джон решил так и жить. Но тут началась Великая война. И Лондон объявил Германию врагом, автоматически втянув в смертельный водоворот свой бывший доминион – Канаду. И что немало странно, отбоя не было от волонтёров. Отец Джона сам записался в добровольцы, и очень был расстроен, что 69-летних не берут. Возглавил комиссию по набору молодых ополченцев для бригады полевой артиллерии.
– Мне пошли навстречу в Королевском военном колледже, которой ты окончил! – радостно сообщал он Джону. – Прикрепили лучшего выпускника, будет моей правой рукой!
Отцовского помощника звали Алексис Хелмер, он был сыном бригадного генерала. Джон познакомится с ним уже на войне, во Фландрии, куда лейтенант Хелмер привезёт пополнение канадских артиллеристов-добровольцев. Они подружатся, несмотря на разницу в двадцать лет.
– Присматривай за ним, очень прошу! – писал отец младшему сыну, хотя особой близости у них давно не наблюдалось.
И Джон присматривал. Они с Алексисом беседовали по вечерам – чаще в госпитальной палатке, там было тише, если не обращать внимания на стоны и крики раненых. Артиллерийские позиции, где стояли орудия Хелмера, германцы обстреливали почти каждую ночь.
Осенью, с середины октября по середину ноября 1914-го, они почти не виделись. Британский экспедиционный корпус и союзники-французы пошли под Ипром в наступление. Потом фронт замер в зимнем противостоянии, и они снова стали встречаться в маленькой комнатке начальника полевого госпиталя подполковника Джона Маккрея.
Они пили чай и прочие горячительные напитки и говорили за жизнь. Будто не было войны, не было рядом раненых и умирающих.
– Как вы не боитесь мёртвых, Джон? – удивлялся юноша.
– Пятнадцать лет назад, ещё на той войне, в Африке, я поначалу боялся, потом привык. Когда боевые действия идут, просто некогда думать ни о чём. Каждая минута дорога, каждое мгновение может стать решающим: жить человеку дальше или нет. Носилки разгружаются, а ты сортируешь: эти тяжёлые, эти средней тяжести, а эти легкораненые. Средних – сразу на операционный стол…
– Странно. Почему не тяжёлых?
– Закон войны. Пока с тяжелоранеными будешь заниматься, средние станут тяжёлыми, и в результате намного меньше людей спасёшь.
– Вы и студентов своих учили этому?
– Я их учил относиться к человеческому телу, не как к какому-то святому предмету поклонения, а как к ящику. Простому ящику с довольно непрочным замком, ящику, внутри которого находится механизм, чем-то похожий на часы. Мои бывшие студенты – это же будущие врачи-патологоанатомы.
– А как же душа, Джон? Ей нет места в теле человека? Где она находится?
– Мой юный друг! Я врач. Моё дело помогать людям, делать всё возможное, чтобы они жили как можно дольше. Когда люди умирают, врачи уже бессильны, чем тут поможешь? А душа – тема для влюблённых и поэтов.
– А вы разве никогда не писали стихов?
– Пробовал. И даже публиковался в журналах. Но, видимо, не моё это – стихи писать. От слова «не дано»…
Вот такие задушевные разговоры они вели зимними вечерами, пользуясь затишьем у воюющих сторон. Снег на Рождество так и не выпал. А потом во Фландрию пришла весна, и Западный фронт снова двинулся. Первыми начали германцы.
Около пяти часов вечера 22 апреля 1915 года Джон и Алексис вышли на свежий воздух подышать. Они стояли на холме, кутаясь в плащи от ветра. Немецкие позиции отсюда не видны. Справа – канадские артиллеристы, далеко слева – союзники-французы. А впереди, насколько видит глаз, – широченная полоса нейтральной земли, квадратики полей,
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+