У нас дома всегда висел большой портрет Петра Фёдоровича в рамке под стеклом. На этой фотографии старший брат отца был в пилотке, гимнастёрке и с наградами. К сожалению эту фотографию мой отец сам и порвал. После того, как моя мама назвала родного брата отца горьковским алкашом.
Мои отец и мать часто спорили, чья родня сильнее, чей род лучше. У моей мамы, родной старший брат Колганов Кузьма Павлович, был до войны председателем колхоза. Коммунистом. Он не вернулся с фронта. Мой отец называл маминого брата предателем. С годами выяснилось, что мамин брат не погиб, не пропал без вести на войне. А остался в лесах Прибалтики. Одна женщина эстонка сначала спасла его от немцев, а потом скрыла от наших. Он на ней женился. Вызвал туда своего сына из Пензенской области. Сын его, мамин крестник, тоже женился на эстонке. Моя мама с моим младшим братом Фёдором Ивановичем Ломтевым ездили в гости к ним. В город Тарту.
В послевоенные годы у отца родится дочка Нина. Которая заболеет и умрёт очень маленькой у отца на руках. Отец будет переживать. Потом долго не женится. Гулять конечно будет. Хоть и прихрамывал. Главное Мастер. Зарабатывал хорошо. Гармонист. Отец отлично играл на тульской гармони. При костюме. Белая рубашечка, хромовые сапоги. Кепочка. Чуб на бочок. И вот в 1951 году он встретит мою маму. Коренную пензячку. Навсегда и на всю жизнь.
В послевоенные годы у отца родится дочка Нина. Которая заболеет и умрёт очень маленькой у отца на руках. Отец будет переживать. Потом долго не женится. Гулять конечно будет. Хоть и прихрамывал. Главное Мастер. Зарабатывал хорошо. Гармонист. Отец отлично играл на тульской гармони. При костюме. Белая рубашечка, хромовые сапоги. Кепочка. Чуб на бочок. И вот в 1951 году он встретит мою маму. Коренную пензячку. Навсегда и на всю жизнь.
Мама называла моего отца семижённик. Из за того что у него было много женщин. Поначалу родители уедут жить в Алма - Ату. К старшей сестре моего отца Анне Фёдоровне. Там родится моя старшая сестра Нина Ивановна. Отец даст ей имя своей первой дочки. Моя старшая сестра Нина самый добрый человек в нашей семье. Oна няньчила нас младших. Проработает всю жизнь учителем начальных классов в школах Казахстана. В Алма-Ате отец не не уживётся с заносчивыми Першовыми. Родители поедут жить на родину моей мамы. В Пензе родится вторая дочь. Отец не уживётся и с родственниками моей мамы. С двумя детьми родители уедут на целину. Мы будем жить в целинных совхозах Oренбуржья и Kазахстана. Отец oстанется жить в степях навсегда. Родится ещё четверо детей. Отец очень хотел много детей. И любил нас всех. С нами все эти годы жила бабушка Анастасия. Вместе с ней в семье было 9 человек. А работник один. Мой отец.
Мой дедушка был большой мастер по дереву. Мой отец перенял от него. Что смог до 16 лет. Но все равно уже не мог как его отец. Но тоже большой Мастер был. Многое мог сделать из дерева мой отец. Главное ещё в детстве мог вырезать себе ЛОЖКУ для еды. В степях, где навсегда поселился мой отец, дерево было большим дефицитом. Мой отец делал красивые резные фронтоны на крышах домов для тех, кто жил побогаче. Трудная и не простая это работа. Сначала кропoтливое вытачивание элементов деревянного кружева. А потом отец часами висел на лестнице, закрепляя эти элементы вместе.
Мой дедушка был большой мастер по дереву. Мой отец перенял от него. Что смог до 16 лет. Но все равно уже не мог как его отец. Но тоже большой Мастер был. Многое мог сделать из дерева мой отец. Главное ещё в детстве мог вырезать себе ЛОЖКУ для еды. В степях, где навсегда поселился мой отец, дерево было большим дефицитом. Мой отец делал красивые резные фронтоны на крышах домов для тех, кто жил побогаче. Трудная и не простая это работа. Сначала кропoтливое вытачивание элементов деревянного кружева. А потом отец часами висел на лестнице, закрепляя эти элементы вместе.
Мой отец мог сделать любую мебель из дерева. Комоды, буфеты, столы, табуретки, сундуки. Сундуки отец делал разные. На заказ получше. Для себя попроще. Это были большие деревянные лари для зерна. Поменьше для хранения одежды. И совсем маленькие, которые можно было взять с собой в дорогу. Я видела, как он эти сундуки сначала покрывал олифой, потом морилкой наносил ровными рядами узоры, и только потом покрывал лаком. Сундук получался очень красивым, тёмно бордового цвета. Небольшие сундучки отец оббивал мягким железом. Потом мелкими гвоздочками набивал узоры. Листы железа отец нарезал из банок, в которых продавали яблочное повидло. Это были огромные 8-10 килограммовыe банки. Заказов у отца всегда было много. Он мог пострить баню. Вырыть колодец. Сделать кадушки для солений. Маслобойки. Загoтавливал кустарниковую иву, тальник. Из этой талы плёл корзины и cтавил крепкие изгороди.
[justify]
Но в основном отец СТРОИЛ ДОМА богатым казахам в степях. От фундамента до крыши. Как он говорил "сдавал под ключ". Зимой заготавливал всё необходимое: рамы, двери с дверными коробками, строгал доски для полов. А с весны до осени строил. Всегда один дом за сезон. Так кормил семью. Зарабатывал на жизнь трудоёмким строительством шлакобетонных и глинянных домов. В степях деревянных домов нет. Себе отец не построил дома. Всю жизнь прожил в землянках. Вернее начал строить и себе дом. Большой шлакобетонный. Возвёл стены. Но не закончил стройку. Переехал. Недостроенный дом продал. Новые хозяева доделали дом, заложенный и возведённый моим отцом. Такой КРЕПЫШ получился. Стоит 50 лет.
Казахам домa отец строил без всяких договоров на бумаге. На честном слове. Опасно было заключать такие договора письменно. Отец инвалид. С ним нельзя было заключать договор на тяжёлые работы. Но главное клеймо сын врага народа. Казахам надо было скрывать откуда у них деньги на строительство. Ведь почему отец работал в далёких аулах. Потому что там почти не было советской власти. Казахи степные люди. Жили по своим законам. Кормились скотоводством. Личный скот угоняли далеко в степи. Никто не считал его. Ведь больше двух коров и не разрешалось иметь в личном хозяйстве. У казахов были деньги. Отец рисковал конечно. Но детей надо было кормить. В одном ауле отец построил несколько домов. Почти улицу. Вот такое доверие было к отцу.
В степях, где нет строительного леса, где кирпич тоже тогда был недоступен, дома строили в основном из местной глины с соломой. В степные лютые зимы со снежными буранами в таких домах тепло. Солома в глине - это практически железобетон. Главное что отличает строительство таких домов, это ТРУДОЁМКОСТЬ. Я видела эти стройки. Видела эту тяжёлую работу отца. Это же не шутка...дома строить. От фундамента под ключ. Всё сам. Когда отец работал у казахов, у него никогда не было подсобных рабочих. Что бы никто не мог продать. Сами хозяева казахи время от время помогали, когда одному нельзя было справиться.
Сначала заливался фундамент. Стены дома из глины с соломой тяжелые. Фундамент нужен основательный капитальный. В фундамент укладывали, а потом заливали цементом с гравием, огромные камни булыжники. Которые собирали по степям и по берегам степных речушек и оврагов. Никакой техники у отца не было. Лопата да корыта для раствора, которые он сам и изтотавливал. После заливки фундамента устаналивалась опалубка и начиналась самая трудная работа. Возведение стен. Отец делал круговой замес из глины и старой соломы. Солому с глиной нужно было не просто смешать. ЗАМЕСИТЬ. Это делали с помощью лошади, которая ходила по кругу. При этом глину в замесе надо было вилами постоянно переворачивать. Готовый замес надо сразу выработать. Залить в опалубку. Потом ждать пока высохнет. И всё по новой. Заливать ряд за рядом. Потом возводить крышу. Настилать полы. Так весь сезон. Тяжёлый труд от зари до зари. Много лет. На этих стройках подорвал отец своё и без того слабое здоровье.
Отец строил и большие здания. Их он строил по трудовым договoрам. Вот тогда отец нанимал людей к себе в бригаду. На определённое время. Так было построено здание РОНО районного отдела народного образования. Это было большое здание из шлакобетонна. Оно стояло углом. Сразу на двух улицах. Последнее здание которое построил отец, называлось Сортсемовощ. Отец строил его один. И тогда он в первый раз сильно заболел. У него просто уже не стало здоровья. Ведь нагрузка была не только физическая. Ответственность была большая.
Отец одновременно был практически и архитектором и инженером и мастером строителем. Надо было всё просчитать. Со своими тремя классами он справлялся с расчётами. Арифметику знал отлично. Всё просчитывал в уме. Размечал каждый брусок. Карандашик у него всегда был за ухом. Таким я его и запомнила на этих стройках. Отец был маленького роста. Худой. Жилистый. Он по моему состоял только из жил. Руки у него были тяжёлыми от работы. Он потому и гармонь забросил с годами. Перестал чувствовать кнопки клавиатуры гармони. Но всегда чисто выбрит. Соответствовал. Своё звание МАСТЕР уважал. Я видела как он руководил стройкой. Видела как относились к нему люди. К отцу несколько лет приезжали инженеры из города Горького. Поработать разнорабочими у него в бригаде. Их звали Юрий и Михаил. Я их хорошо запомнила, потому что мама моя их сильно не любила. Называла их горьковские алкаши. Конечно они выпивали с отцом. И говорили за ЖИЗНЬ...В бригаде у отца так же работали чеченцы. Они хорошие строители. Проблем никаких не было.
Я всегда тянулась к отцу. Мне нравилось смотреть как он работает. Как из грубых нестроганных досок получаются рамы, двери, сундуки. Рядом с отцом всегда были горы стружек, опилок. От всех вещей сделанных мастером из дерева, всегда исходит какое то тепло. Вот я чувствовала это тепло. Когда я немного подросла, отец доверял мне красить рамы. Он стеклил, а я красила. Смотрела как он ровно ведёт алмазом по огромному стeклу.
Мой отец, Ломтев Иван Фёдорович был Мастер-Печник. Печка на Руси согревает, кормит, освещает, стирает, сушит и лечит. Он сложил и переложил, отремонтировал много печей за свою жизнь. Самых разных. Всегда любовался своей работой. Над каждой печью просто дышал. Радовался, если хозяйка довольна, как греет печь. Кирпич и мастерок. Такими были рабочие дни моего отца. Врач говорил отцу, брось тяжёлую работу, "умрёшь у кирпичей". Но мой отец кладку печей называл лёгким делом. По сравнению со строительством домов. У нас была печь в которой мама пекла хлеб. Я помню нашу печь с лежанкой. За окном метель. И отец рассказывает нам детям сказку. Сказка была очень длиной. Отец знал удивительные сказки. Про Жар-Птицу. Про солдата. О Сером волке. О Живой воде. Эти сказки не похожие на те, что в книжках. Отец рассказывал так, что ты как бы и сам начинаешь жить в этой сказке.
Мой мир детства. Лото было любимой семейной игрой. Отец сидел во главе стола и раздавал бочонки. Да всегда с присказками. Так он развивал у нас память на числа. Диафильмы через фильмоскоп смотрели поздно вечером. У меня была хорошая дикция и мне доверяли читатать текст. Этих диафильмов у нас были целые коробки. Отец всегда покупал новые. Отец сам покупал нам всё. Шахматы, шашки. Даже краски. Они были дорогие, в деревянной коробке. Старшим сёстрам выписывали наборы открыток и книги "Актёры советского кино"...
Отец был стержнем нашей семьи. На нём всё держалось. Он говорил нам всегда. НАДО ТРУДИТЬСЯ. Простой человек должен работать. А что бы работа была не такой тяжёлой, надо УЧИТЬСЯ. И показывал нам свои руки в трудовых мозолях. В русском народе детей приучали к труду с детства. Поначалу детям давали несложную работу. Но трудились с утра до вечера. Вся семья была за работой. Оторвавшись от своих родных мест, в чужих краях, среди переселенцев, отец не мог воспитывать нас так, как рос он сам. Отец любил нас. Но называл Дормоедами. И даже фашистами. За то, что мы не уважали и не ценили его труд. Говорил нам, что же вы
