невесом. Что снова наполнило мою скептичную и циничную душу сомнениями: а не «образ» ли это его - на самом деле? То есть – король поопасался появиться пред мои очи, так сказать, лично, а послал – только своё изображение?
Но общаться, и продвигаться теперь действительно куда быстрее это нам не помешало.
Примерно через два часа осторожного, но довольно быстрого пробирания по лесу с берёзами-дубами-ольхами-соснами и неизменным подлеском из ягодных кустов и папоротника, увидел я и возможный ужин. На небольшой поляне паслась газель-косуля. С двумя «косулятами».
- Игорь. Ты не против, если я одного косулёнка – того?
- Нет. Это логично: ты же проголодался!
- Тогда – слезай-ка. И посиди где-нибудь. В стороне.
Вижу – действительно пропал он с моего плеча.
Только напрасно оказалось всё это. Нет, к косулёнку подобрался я легко и просто: вот что значит непуганные зверушки! Но когда уже приготовился метнуть из-за дерева с нескольких шагов от малыша нож – просто… Не смог! Такие у него, гада такого, выразительные глаза! И жалостливые… И ещё мамаша его – её глаза почему-то напомнили мне мою Любушку. Какой она была когда-то. В далёкой и наивной юности. Когда весила пятьдесят два. И размерения держались восемьдесят восемь-шестьдесят один – девяносто два… Ах, молодость, молодость…
Словом – не смог я метнуть в малыша нож.
Вздыхаю. Выхожу из-за дерева. Троица, конечно, отбегает, отодвигается от меня, настороженно кося глазами, но - не боится. Говорю:
- Игорь. Залезай-ка назад. И – двигаем. Не могу я завалить этих… Паршивцев. Жалко. А нет ли поблизости кого-нибудь не столь «красивого»? Типа поросёнка лесного кабана?
- Есть. Погоди-ка минутку… Сейчас пригоню сюда отбившегося!
- Замечательно было бы! – совсем забыл я, что уж тут-то он может «воздействовать» на что и на кого угодно!
И действительно: не проходит и пяти минут, как слышу я что-то вроде повизгивания, и, шумно проламываясь сквозь привычные папоротники и кусты, выбегает на меня этакий…
Ну да – поросёнок! Полосатый, ростом с терьера. Килограмм на пять.
Когда он приблизился на пять шагов, я метнул нож!
Старая школа не подводит: нож вонзился прямо ему в холку!
Раздался истошный визг! Такой, что загалдели, заорали и запищали какие-то там не то сойки, не то сороки!
Поросёнок мой грохнулся наземь, и проехал по опавшей хвое пару шагов! Но замолк быстро. Подойдя, я вынул из холки нож. А хороший нож: как раз такой, к которому я привык в ВДВ…
Перерезать горло полосатому малышу было нетрудно. Так же, как и освежевать. Шкуру и потроха я просто забросил в какую-то яму возле поляны, оставшуюся от очередного вывороченного комля ольхи. Остальное – засунул в рюкзак. Что тушка испачкает его, я не боялся: вся кровь стекла.
На ночёвку мы остановились ещё через час. Прошли за это время ещё километров пять. Игорь словно специально вывел меня на очередную прогалину, по периметру усеянную замечательными сухими опавшими ветвями и сучьями. И солнце ещё не село: соорудить лагерь было нетрудно.
Собрать дрова, и запалить костерок было нетрудно: говорю же – «старая школа».
Когда уже толстые поленья занялись от души, вырыл я пару ямок, установил дрыны с развилками. Выбрал ещё палку – поровнее. Проткнул тушку моего кабанчика, и принялся обжаривать. Ах, как он пах!..
Угоститься я, конечно, предложил и Игорю. Но он, понятное дело, отказался. А зря!
Потому что мясо оказалось нежнейшим! И – ароматнейшим. Забыл уж я, когда в последний раз «выезжал на шашлыки»… Но то – говядина!
А тут – парная свинина! Да ещё как следует посоленная, и – с диким чесноком, стеблями которого я её натёр. М-м-м-м!..
Прикончил я на радостях чуть не половину тушки. После чего стал устраиваться на ночлег. Развернул спальник, но раздеваться не стал: так и лёг сверху. Долго смотрел в небо: на крупные и яркие звёзды. Игорь лежал – или делал вид! – рядом с моей головой. Разумеется, я не мог не попытаться расспросить. Особенно – о людях. Которые тут жили. Но спороли …ерню восемь тысяч лет назад.
- Конечно, у нас сохраняются предания об этом. – голос Игоря был печален и словно задумчив, - Правда, большую часть знаний о древних людях мы храним в Архиве. В рукописном виде. И, пойми меня правильно, Володя – мы не… читаем их так уж часто. Что нам до того, что было восемь тысяч лет назад? Так что я могу рассказать лишь то, что давали в школе. На уроках общей древней истории. И которую, если честно, я не слишком-то старался запомнить. Ведь для нашего народа куда важней то, что происходит сейчас! Насущные, так сказать, проблемы.
- Понимаю, Игорь. Но всё же – расскажи, что помнишь. Хотя бы – почему произошла война. И как проходила. Нет, кое-что я уже понял: у них помимо обычного ядерного, было и нечто, до чего наши ещё не додумались. Например – та штука, что превратила крыс, пусть и умных, в – гоблинов. Реально мыслящих. Но мне хотелось бы узнать, вот именно – о людях!
- Понимаю. Постараюсь вспомнить, что, в-принципе, нетрудно. Да и «нырнуть» в Архив я могу легко. Ведь как ты знаешь – у нас телепатическая связь. Друг с другом. Так что сейчас я «свяжусь» с архивариусом.
- Ух ты! – я действительно был поражён! Вот была бы классная штука для тех, кто сдаёт экзамены! И не нужно никаких радио, как в «Операции Ы», или «мобил», с которыми заморачивается моя внучка в подобных обстоятельствах!
Игорь какое-то время лежал молча. Потом сказал:
- Ну вот. Я его разбудил. Сейчас он дойдёт до Архива, и достанет с полки нужный фолиант. А потом он будет читать, и слова – мне передавать.
- Отлично! Отлично. – я даже повернулся на бок, чтоб оказаться к нему лицом.
- Вот. Он нашёл, кажется, тот момент, когда они… Сцепились. То есть – конфликт и противостояние перешли непосредственно в… Боевую фазу.
- Я слушаю.
- Хорошо. Гангутт читает. Слушай же…
