ещё больше. Измена и разочарование больно ранят, раны долго не зарастают, чаще всего, как ревматизм, мучают до смерти. Про измену, я сказал для красного словца, если Светлана и изменяла, то не мне, а мужу. Какое мне дело до этого? Но досада от этих мыслей не исчезала.
Пока мы пили чай, желающие спеть, исполняли свои песни. Львиную долю времени пел бард. Он был в ударе, старался произвести наилучшее впечатление. Закончив петь он не сел за стол, а встал за спиной у Светланы. Она, уже не обращала внимание ни на племянницу, ни на Галину, стараясь увидеть гитариста, тянулась к нему, как подсолнух к солнцу. Иногда я опасался, что она вывихнет шею или глаза. Я пил чай, незаметно наблюдая за ними. Не сомневался, что не будь племянницы, они давно бы ушли вдвоём по золотым дорожкам в резные терема осени, влекомые внезапно вспыхнувшей страстью, ослепляющей, лишающей разума и чувства реальности. Мне стало стыдно подсматривать . Зачем? Меня всё это не касалось. Любовь, клятвы, измены остались в прошлом. Я ушёл не прощаясь. Чем всё закончилось не ведаю. Ушли ли они вместе, или договорились встретиться позже, не знаю. В памяти остался кусок чужой жизни, без начала и конца. Чтобы подавить досаду и улучшить себе настроение, купил по дороге домой бутылку коньяка и лимон. Вечер уделил напитку, он обычно снимает боль, досаду, обиду, делая настроение и жизнь теплее. Золотое блаженство, после нескольких рюмок, снимает напряжение, убаюкивает, делает сон крепче и длиннее. Так было и в этот раз. Утром, умываясь, я глядя в зеркало, посмеялся над собой, удивляясь тому, что так близко принял к сердцу, вчера увиденное. Вспомнил давно написанное стихотворение:
Я не брошу камень первым,
Как не брошу и вторым –
Может быть, она и стерва,
Но и я не был святым.
Не судите, не кляните,
Попытайтеся понять.
Если можете, простите -
Не спешите убивать.
