Лес после закатного зарева стал чёрным. Деревья зыбко задрожали от вечерней прохлады и клонились друг к другу в надвигающихся сумерках, якобы пытаясь согреться. Приволжье погружалось в безмолвное молчание майского вечера.
Посвежело от реки. Стихли звуки.
Уставший охотник тихо продвигался между деревьями после долгой, но неудачной охоты. Он с раннего угрюмого утра скитался в дальних уголках леса свободного от сёл и деревень. Его длинные русые волосы, напитанные телесной солью, напоминали чумазые сосульки. Дичь добыть, как пуд соли вместе с потом выделить. С годами все сложнее стало в лесах взять зверя. Ягдташ болтался сбоку пустым, лишённый трофея. Его обученный пёс бегал по синусоиде, то вправо, то влево.
У поваленной вместе с корнями берёзы охотник вдруг увидел чёрного щенка волка. «Заберу-ка я его с собой, хотя бы что-то принесу домой. Будет для забавы детворе» – желание толкало нарушить гармонию леса. Он оглянулся и бросился к щенку. Внезапно из кустов выкатились кубарем ещё два серых волчонка. Охотник в нерешительности остановился. Из-за ели, оскалившись и багрово серея, вышел большой волк и стал, как стена, между ним и щенками. В глазах у него мелькал факельный блеск, словно горячий сироп варенья из красной смородины. Пёс заскулил и присел.
Волчата позади отца волка продолжали прыгать друг на друга, как бы играли. Но, получив незаметный сигнал отца-волка, бросились в свою нору. Охотник, не задумываясь, вскинул ружьё и выстрелил, почти не целясь. Зверь закрутился на месте, полетели брызги крови и мочи. Туша шерсти обмякла и повалилась в красную лужу. За ним неподвижно лежали два маленьких серых комочка. Спустя минуту, пёс из норы выволок оставшегося в живых волчонка, которого охотник небрежно бросил в мешок.
«Хорошо заряд вставил в стволы на крупного зверя, картечь и дробь четыре нуля, – пронеслось в мозгу. – Это волчара, а где же волчица? Срочно надо до звезд уходить из лесу».
Луна осветила лес, прочертила четкие тени стволов, разбросала вокруг кляксовые пятна густых кустов. Охотнику казалось, что за каждым тёмным кустом его подстерегает опасность. Ведь он всегда беспредельничал на территории леса безнаказанно. Лес – это звериное царство. Человек в нём гость. Местные знали, что волки избегают человека и при встрече с ним обращаются в бегство. Нападают же на человека лишь тогда, когда больны бешенством, ранены или в голодную зиму.
Луна поднималась все выше и выше. Сгущалась тьма. Охотник от испуга так спешно покидал место расправы, что успел вместе с тьмой выскочить из закрывающегося зеленого занавеса.
Перед женой, которая кормила грудью шестимесячную их дочку, он похвастался добычей. Повертел волчонка и перед своим пацаном. На что сын сказал ему:
– А давай сделаем домик небольшой. Пусть поживёт в нём.
На том и остановились: клетку из металлических прутьев поставили в сенях, чтобы не перегрыз…
Волчица легко бежала во тьме по следу обидчика, по ещё прохладному ночами лесу. Ее прыжки, несмотря на стремительность, были бесшумны. Словно тень, скользила она по чаще, перепрыгивала через валежник, пни. Хорошо, что дождь не смыл человечий запах. Временами останавливалась, нюхала воздух и, подняв торчмя уши, прислушивалась к предутренней тишине. В этом году весна приходила как-то нехотя, и май был больше похож на апрель. Волкам не страшен холод, лишь бы нос не замерзал. Нюх для волка – самое главное в жизни. У околицы селения вдруг появился до боли знакомый родной запах. Волчонок!? Она стремглав перемахнула деревянную изгородь, обошла спящую избу. Все запахи оказались задраенными на засов. Её жизнь теперь превратилась в сплошное обоняние. Но во всём мире она искала два запаха: один – спасти, другому – отомстить. Она надолго запомнила широко открытые глаза неподвижно лежащего её любимца Чёрного, которые безучастно смотрели на верхушки сосен.
Так, утром в Поволжской глуши повисла пуговка чьей-то горестной души. Лишь сучий вой по пустырям перемежался плачем птичьим. А мир кичился каким-то к хаки странным безразличьем и был воинственно упрям к чужому горю и к чужой беде…
В глубокую полночь, когда сон крестьянина крепок, молодая хозяйка вскочила с постели потревоженная и толкнула храпящего мужа. Она привыкла вставать на детский плач, а здесь откуда-то непонятный вопль. Из лесу послышался зловещий дикий волчий вой, пропитанный болью и тоской. Сквозь мрак и холод он долетал до них в тёмной избе, казалось, отовсюду. Женское сердце тревожно забилось.
– Зря ты, Шакалин, убил волчат. Чую, беда где-то рядом ходит.
– Молчи, мать, а то накаркаешь. Спи. Завтра избавлюсь и от волчицы. Может из-за них зверья в лесу все меньше. Спи.
Опасность больше исходит от человека злого, бескультурного, чем от зверя, если он не ранен человеком или не болеет бешенством.
Утром спозаранку охотник начал подготовку к облаве. Мальчику наказали стеречь спящую в коляске шестимесячную сестренку. А он, несмышленыш, присел в сенях и стал гладить волчонка. Тот, как котёнок, нежно смотрел на него и урчал от ласки. Но как только появился на пороге охотник, шерсть его вздыбилась, в глазах сразу изменилась окраска зрачка. Сквозь оскал послышался даже рык.
– Убери, засранец, руку из клетки. Смотри, чтоб он тебе её не оттяпал. Это зверь, а не котёнок, – как только злой отец скрылся за ворота, волчонок опять превратился в котенка.
Мальчик продолжил игру, как вдруг у детской коляски появился волк. Глаза хищника смотрели прямо на него. Это была злоба, рождённая жестоким горем, как волчьи клыки, безжалостным, как месть. От жуткого звериного взгляда, страх руками парнишки захлопнул дверь в избу, мальчик забыл обо всем. Запах из коляски привлек нюх волчицы. Она схватила эту маленькую живую частичку охотника зубами за белые намотанные тряпки и была такова.
В холодном логовище никто не ждал одинокую мать. Волчица держала в зубах человеческого детёныша, ребёнка убийцы её детей, и не знала, что с ним сделать. Голос пролитой крови управлял всей её сущностью. Волчица села, не замечая голода, и стала ждать обидчика-убийцу её первых детей и их отца, чтобы отомстить. Она знала, как это сделать. Надо было одним прыжком накрыть жертву. Сгорбив до предела костлявую спину и пропустив далеко вперед задние ноги, волчица взметнётся вверх и..! Все будет кончено.Для нее настал час мести. Ибо она уже никогда не сможет обрести то, что потеряла.
А пока одинокая хищница сидела и вспоминала, как начиналась их волчья любовь…
Наша героиня росла в стае волков крепкой и умной. Волки - самцы, уже домогались молоденькой самки. Тёрлись об неё, пытались наскакивать сзади. Она огрызалась и отбивалась. Следы её зубов имелись у всех ухаживателей. Но волки ни разу не ответили ей тем же.
Волки легко понимают друг друга. Язык хищников самый короткий в мире. Вожаку достаточно бровью повести, и вся стая ринется в бой, даже если он окажется последним для них. Старый волк показывал молодым, как сначала скрадывался, а затем гоном брал добычу.
Молодой сильный вожак, одногодок волчицы, впервые в своей жизни столкнувшийся с любовью, поплатился за неё, проиграв опытному, изрезанному шрамами старику, какой-то необычной черной масти. Старый волк был мудр в делах любви не меньше, чем в битвах. Обычно, достаточно волкам посмотреть друг другу в глаза, чтобы без драки решить – на чьей стороне преимущество. Но здесь любовь. Вожаку нельзя отступить.
Бой начался с утра. Жестокая схватка продолжалась до вечера. Безжалостные клыки бывших собратьев по стаи вонзались друг в друга со всех сторон. Любовь владела ими, что круче голода. Когда шерсть встаёт дыбом, клык ударяется о клык, рвёт, полосует тело другого.
В перерывах боя они косились на свою любимую. Волчица сидела на снежном пригорке, улыбалась им сверху и ждала победителя. Вокруг снег был взбит буграми и залит кровью. Уже за бело-зелёный хребет упало солнце, а они всё ещё не унимались.
Молодой вожак повернул голову зализать рану на плече и поплатился жизнью. Короткий бросок хитрого матёрого волка и всё было кончено. Отчаянный крик разорвал лесную тишину и пугающим эхом осел на земь, расползаясь в чаще жуткой вестью: предстоит выбор нового вожака стаи. В волчьей стае строгое разграничение обязанностей. Тут каждому – по его силе, по его ловкости. Чёрный волк по праву мог стать вожаком, но старому, ещё сильному зверю, хотелось любви и спокойной жизни в уединении с лучшей самкой. Победитель гордой поступью, но с привычной опаскойбыть укушенным очередной раз, направился к молодой волчице. Та встретила его неожиданно ласково, сперва обнюхала, затем не спеша зализала раны и поддалась на его ласки. Чёрный взял её. А через два с лишним месяца она стала гнездаркой – появились три щенка. Один был похож на Чёрного.
Забыты были и побеждённые соперники и повесть о любви, кровью написанная на снегу. Они бежали из стаи. Бежали и счастливо терлись на бегу боками. Старый волк то и дело теснил её, тыкаясь своей покрытой рубцами мордой то в бок, то в плечо, то в шею. Волчица была счастлива от постоянного проявления любви своего опытного партнера.
Своё логово – метров пять длиною, они раскопали у старой березы, поваленной ураганом, под большим ольховым кустом. Вход в нору замаскирован толстыми ветками упавшей березы и был почти незаметен для постороннего глаза. Рядом красовалась поляна, окруженная высокой стеною лохматых сосен. Посредине росла многоярусная елка – хороший ориентир для старого волка. С ели почти до земли свисали снежные гирлянды. Здесь они часто сиживали по ночам с Чёрным, глядя из под завесы на холодный свет луны. Среди задумчивых сосен ёлка казалась действительно сказочной. Она приносила им радость тогда и потом, когда под ней бегали их волчата.
Они установили границы территории и заставили всех своих врагов уважать их. Границы были обозначены приметными деревьями, выступами скал, пнями, валежником и помечены. Вход в страну приволжской чащи с того
