Корея, которая в его представлении являлась страной передовых новейших технологий. Её историей и традициями, как и менталитетом ее граждан, до этого он никогда особо не интересовался.
***6
Когда они вышли от дяди, Мансур сказал Данби:
-С этого дня ты живешь у меня. Где забрать твои вещи?
-Они в общежитии универа, – ответила Данби, – Но… оттуда мне близко на учебу ходить, а твой дом…
-Понятно, буду возить тебя на лекции. Поэтому оставишь в общаге лишь самое необходимое на всякий случай.
-А как же твоя работа? У вас ведь наверно строго?
-Свой день на работе я планирую сам, поэтому ни о чем не беспокойся.
-Понимаешь… я еще никогда не жила с парнем и вообще с кем-то. В общежитии у меня отдельная комната с санузлом.
-Ты все еще стесняешься меня?
-Все еще? Мы знакомы совсем недавно, ты забыл?
-Да, потому что не ощущаю никакого дискомфорта, словно жил с тобой уже много лет.
-Мансур… Я пока не привыкла, пойми. Даже в туалет стесняюсь в твоей квартире сходить.
-Понял. Обещаю, сделаю все, чтобы ты чувствовала себя свободно. С туалетом решу, установлю звукоизоляционную дверь. А пока, когда нужно, буду надевать наушники или выходить на лоджию. Хорошо?
-Да…
-И в кабинете отделим тебе ширмой пространство, где поставим шкаф, комод и стол для ноутбука, чтобы ты могла спокойно заниматься и переодеваться. Площадь вполне позволяет. И начнем подыскивать квартиру побольше.
-Это слишком дорого. Сначала поживем так. Твой план мне нравится. Осталось только сообщить о нас твоим родителям.
Он улыбнулся, достал мобильник и позвонил.
-Мама, сообщаю тебе, что я скоро женюсь. Когда решишь приехать ко мне, сообщай заранее, моя будущая жена теперь живет со мной.
Амина несколько секунд не могла сказать в ответ ни слова. Но потом произнесла:
-Это у тебя шутки такие?
-Нет, мам, я не шучу. Прости, что так внезапно сообщаю об этом. Мы как раз сейчас направляемся домой.
-Хорошо, что я час назад принесла тебе еду в контейнерах. Но…Мансур, познакомь нас хотя бы…
-Да, конечно. Может быть, завтра. Сегодня у Данби было слишком много волнений.
-Ее зовут Данби? Странное имя.
-Она кореянка, учится здесь в университете. Потом все расскажу, сейчас нам пора ехать.
Он взглянул на Данби и увидел, что она дрожит, поэтому обнял ее:
-Ничего не бойся. Мои родители будут тебе очень рады.
-Но твою маму удивило моё имя.
-У неё и самой не лучше – Амина. Такая вот у нас многонациональная страна. И ничего, живем вместе с русскими и еще представителями почти 190 национальностей уже много столетий и все считаемся россиянами. Так что, Данби, добро пожаловать в Россию!
Мансур вполне осознавал, что делает, но его не покидало смутное чувство и ощущение оглушённости. Даже некоторые звуки доносились до него словно из гулкого тоннеля. И перед глазами легкой дымкой на какие-то мгновения вставал туман. Однако происходило так, только когда Данби была рядом и не просто близко, а очень близко. И, конечно, он прекрасно понимал, что это значит. Но ему хотелось разглядеть те же приметы и у Данби. Впрочем, рядом с ним она вообще вела себя, словно ничего не соображала – спотыкалась, оглядывалась по сторонам в поисках какой-нибудь зацепки, замирала на мгновенья. Успокаивалась только, когда он брал ее за руку и крепко держал.
-Знаешь, – сказал он, когда они прогуливались в сквере возле его дома,– Я ощущаю нечто, подобное переплетению между собой ветвей двух разных деревьев. Так наверно и происходит соединение.
Данби с изумлением смотрела на него:
-Думаешь? Меня пугает то, что я ничего не могу поделать с собой, мою волю словно придавило прессом. Я ведь никогда такой не была, в гимнастике я всегда умею собрать волю в кулак.
-Ты занимаешься гимнастикой?
-Да. Имею 1-й взрослый разряд. Правда, из-за учебы стала реже посещать занятия. А теперь даже не знаю, смогу ли вообще продолжать. Сердце все время не на месте.
-Но тебе же бывает спокойно и тепло, когда мы рядом?
-Да, дома, в постели. Кому сказать такое… посчитают меня распутной.
-Когда распишемся, ты наверняка станешь более уверенной в себе и спокойной.
-Я тоже так себе говорю, но понимаю, что это нечто, не зависящее от каких-то наших действий. Это что-то само по себе, что-то, что происходит без нашего разрешения и участия. Это и есть настоящие перебои сердца.
Мансур очень удивился ее словам, потому что она вполне точно описала и его собственные ощущения. Так вот значит, как происходит созревание чувств, подумал он. Когда-то, лет в 17 одна знакомая девочка, которая тогда нравилась Мансуру, занималась в частной танцевальной студии. Она все твердила ему о балете некоего Ролана Пети. Назывался этот балет "Перебои сердца", а вернее "Пруст или Перебои сердца". Конечно, Мансур понятия не имел, кто такой Пети, он знал лишь "Лебединое озеро" Чайковского, а о Прусте услышал только через несколько лет, когда его старшая двоюродная сестра, филолог по образованию, с восторгом отзывалась об этом писателе. Мансур даже прочел его роман "Под сенью девушек в цвету". Как потом оказалось, это была вторая часть семитомного романа "В поисках утраченного времени". И сестра утверждала, что этот роман одно из самых известных и значительных произведений XX века. Мансур помнил лишь ощущения, которые у него остались после прочтения "Девушек" – какое-то неясное и постоянное волнение где-то глубоко в душе.
***7
Началась рабочая неделя и Мансур впервые отвез Данби в универ, не поддавшись ее уговорам, ведь она хотела добираться туда на своей машине. После этого он поехал в свой офис, где подал заявление на изменение режима своего рабочего дня. Такое практиковалось у них в фирме сплошь и рядом. Руководство интересовал лишь конечный результат, а Мансур всегда был на хорошем счету. Сейчас его грел факт того, что он подал заявление на госуслугах на брак с иностранкой. Заказать в консульстве справку, подтверждающую семейное положение, легализацию этого документа и заверенный перевод Данби обещал помочь её дядя. Он хорошо изучил подобные процедуры в консульстве, когда оформлял себе российское гражданство.
Данби писала Мансуру все, что они сумели сделать с дядей за полдня, а потом позвонила и едва слышно сказала:
-Хочу к тебе.
-А как же лекции? – удивился Мансур.
-Уже… как это по-русски – отстрелялась.
-Отлично. Скоро подъеду за тобой. Я подал заявление на изменение моего рабочего режима. У нас так можно. Работу на сегодня я сделал, завершу на компьютере дома.
Вот и началась моя семейная жизнь, подумал он с удовлетворением. Его радовали подготовительные мероприятия, сбор справок и т.п. Все это реально приближало их с Данби регистрацию. Но он и без регистрации уже полностью считал себя ее мужем, а ее своей женой. Говорить об этом хоть кому-то он не хотел, потому что знал заранее, что и родители, и друзья, и сослуживцы, обязательно начнут убеждать его, что глупо так торопиться, не проверив друг друга.
Между тем, мать Мансура не вытерпела и приехала как раз тогда, когда он вместе с Данби вернулся домой. Амина очень старалась выглядеть доброжелательной, поэтому только слушала Мансура, а сама даже вопросов не задавала. Но когда сын пошел проводить ее до остановки троллейбуса, она сказала ему:
-Как бы ты, сынок, не обжегся. Туман в голове имеет свойство рассеиваться. Сейчас вы оба как не в себе. К тому же она слишком молода.
-Данби совершеннолетняя, ей 21 год, – сказал Мансур и вздохнул, – Мама, любая влюбленность как туман. Но я не боюсь, потому что впервые за 27 лет полюбил. Понимаю, что не всегда будут цветочки. Отношения – сложная штука, но… как бы тебе объяснить… Моё чутьё говорит, что Данби единственная для меня. Плохая, хорошая, любая.
-Вы очень разные! – воскликнула Амина, – Сейчас ты просто ослеплён. Она ведет себя робко в моем присутствии, но много ли ты знаешь по-настоящему робких девушек? Это бессознательная игра с ее стороны. Корея? Когда ты сказал мне, что она кореянка, я весь интернет перекопала по поводу азиатских женщин…
-И что же ты нашла там? Ты ведь по большому счету тоже азиатская женщина. Может, ты мечтала, чтобы я женился на казашке для чистоты крови? Давай, еще и обычаи начнем соблюдать?! Тебя и русская невестка напрягла бы. Что за национализм?
Мать примолкла, но потом вновь напала на сына:
-Я очень хотела, чтобы ты нашел себе жену, но не ожидала, что это будет иностранка. Для нее Корея наверняка выше России и ближе сердцу как родина. Это обязательно проявится потом. К тому же все они считают нас отсталыми.
-Данби не хочет возвращаться в Корею и учится на языковом факультете. А дядя ее давно принял российское гражданство. Это тебе о чём-то говорит? Поэтому они оба хорошо знают русский. А знать язык – это значит понимать культуру.
-Понимать – одно, а принимать – совсем другое. Ладно, вижу, тебя сейчас не переубедить. Лишь бы потом ты не разочаровался ни в чём.
Когда Мансур вернулся домой, Данби уже ждала его в прихожей.
-Ты чего? – спросил он с улыбкой и обнял ее, – Ни о чем не переживай. Все родители всегда сомневаются. Но я – нет! Верь мне, Данби! Я люблю тебя и вполне чётко уже осознал это. Ведь я не подросток, мне 27.
-Я тоже… осознала, – произнесла Данби и уткнулась носом ему в грудь.
Ужин они готовили вместе, и обоим это очень нравилось. Наконец-то Мансур услышал, как весело умеет смеяться Данби. Он чувствовал себя абсолютно счастливым и не понимал, как всего несколько дней назад даже не знал, что такое возможно.
На работе он мельком видел Леру, она махнула ему рукой и продолжила сопровождать представителя из Китая в конференц-зал для переговоров. Лера улыбалась, и потому на душе Мансура стало легко, он словно шагнул за борт вертолета и привычно прыгнул вниз с парашютом. Именно так он теперь ощущал счастье.
Вечером Данби села ему на колени и сказала:
-Родители мне написали в интернете. Мы с тобой можем не лететь в Корею после регистрации.
-Почему? – удивился Мансур.
-Когда они узнали, что я выхожу замуж здесь, в России, и хочу получить российской гражданство, потребовали от меня официально отказаться от своей доли недвижимости, принадлежащей нашей семье.
-Но ведь это лишь на твое усмотрение. Ты можешь потребовать от них денежную компенсацию.
-Я не хочу, потому что боюсь за дядин бизнес. Прости, я уже дала им свое согласие и взамен потребовала, чтобы они отказались от своих инвестиций в бизнесе дяди в его пользу.
-Если так, то хорошо. Но неужели они не хотели бы благословить тебя?
-Я не хочу… Понимаешь, с детства я не чувствовала себя любимым ребенком. Мать была со мной очень строга, а отец с дедом вели дела по купле-продаже недвижимости, я их редко видела. Меня воспитывала бабушка по материнской линии, но она умерла почти сразу после того, как я окончила старшую школу. Поэтому я уехала к дяде в Россию. Ведь до этого я гостила у него вместе с бабушкой несколько раз. Он же ее любимый старший сын, а я его любимая племянница. Когда я приехала, он даже сумел достать мне билет на праздник "Алые паруса".
-Тогда давай готовить и рассылать приглашения на нашу свадьбу. Уже пора, – сказал Мансур с улыбкой и прижал Данби к себе.
