Я журналистка не по образованию, а по призванию и несчастному случаю, если верить моим чересчур честным заметкам. Мне перепал талант находить шокирующий контент и удивительно подходящих мужчин. Ну, не только для себя, конечно. Я же альтруист на каблуках. И к этому открытию я пришла случайно, в процессе торжественного сватовства своей лучшей подруги Кати.
С Катериной мы дружим со школьных лет. Мы несколько лет подряд сидели за одной партой. Я с сочинениями на тему «Как любовь спасёт мировую экономику», а она с таблицей умножения. Даже тогда, в свои 15 лет, Катя умела распознавать бессмысленные траты, включая мои сердечные. Спустя годы она превратилась в высокую шатенку с глазами цвета молочного шоколада. Бухгалтер по профессии и темпераменту, которая не выходит из дома без морального контроля по ценам на помидоры. Её последняя романтическая история закончилась где-то между отчётами за квартал и скучными пунктами деловой рутины. И вот теперь никакой личной жизни. С обонянием журналиста и душой лирика, я решила, что хватит. Невозможно, чтобы моя подельница, с которой мы вместе писали шпаргалки перед экзаменами, осталась в одиночестве в эпоху QR-кодов и цифровых валентинок. Если я умею выудить новость из обычного диалога, то уж свести двух прекрасных людей — дело моей профессиональной гордости. Катерина заслуживала мужчину, с которым можно обсудить отчётность, а затем перейти к чувствам, не входящим в категорию «прочее».
И тут, как по заказу, в нашей редакции объявился новенький пиар-менеджер Григорий. Брюнет с крепким телосложением, обаятельный до неприличия и с хорошим банковским счётом. Я сразу почувствовала, что вот он тот шанс, чтобы Катюшка наконец-то начала считать биение своего сердца в минуту. Я подошла к делу стратегически, то есть по-женски, с интуицией и манипуляциями. Сначала составила анкету Катерины, от её любимой работы до формулы идеального свидания, где есть завтраки по бюджетному варианту и разговоры со здравым смыслом. Визуализировала график чувственной продуктивности для наглядности, чтобы было видно, где есть пробелы от одиночества. Переслала всё Грише, сопроводив письмом в стиле «я ничего не намекаю, но ты буквально идеален по чек-листу моей подруги». Потом организовала «случайную» корпоративную встречу. Всё строго бухгалтерски, по фиксированной стоимости, не превышая лимит. Катя считала, что идёт дегустировать напитки для анализа, Гриша, что это тимбилдинг, а я, что это анонс к мелодраме.
На встрече я блистала как посредник, оператор, комментатор и, по ощущениям Кати, немного антагонист, о чём она рассказала мне позже. В моём образе всё работало на успех сделки: волны светлых волос и взгляд с хитринкой. Но моя подруга заметно нервничала, голос дрожал, руки не слушались. Её внутренний аудитор по страстям, похоже, паниковал. Она прятала глаза в чашке капучино, надеясь, что там скрыт антикризисный план по выживанию среди флирта.
— Катюша, ты отлично выглядишь, — прошептала я, подкладывая ей под руку ажурную салфетку, — расслабь плечи.
Гриша, тем временем, ослепительно улыбался. Ещё бы, ведь у него в жизни всё складывается. Богат, красив и даже пролить воду на себя получается весьма сексуально. Его голос звучал убедительно, и казалось, что он мог бы продать нам воздух, но мы всё равно были бы благодарны.
— Катерина, — он подался вперёд. — Вы бухгалтер? Значит, умеете считать… и чувствовать? Или чувства нужно внести в таблицу отдельно?
Катя вдохнула слишком резко, пытаясь одновременно кивнуть и уйти в режим «формула не отвечает», но я своевременно вмешалась:
— У Кати отформатированная таблица эмоций. Искренность, чувствительность и чувственность по шкале НДС.
— А любовь с какой ставкой? — Гриша прищурился, в глазах мелькнуло лукавое пламя.
— Нулевая. Катюша пока в зоне налоговых каникул, — ответила я с видом умудрённой Купидонши.
Катя надела тёмные очки, защищаясь от растерянности. Она сказала, что солнце сегодня слишком яркое. Хотя, по ощущениям, ярче был лишь взгляд Григория, смотрящего на неё с неподдельным интересом и глупой тревогой, потому что он не понимал, включили ли сцену свидания или это служебный перерыв. Момент затянулся настолько, что я почти мысленно заказала попкорн, наблюдая за парочкой, которые несомненно понравились друг другу. Но потом просекла, что пора бы добавить философии редакторских правок.
— Знаете, отношения, как фоторепортаж, всё красиво, пока не включишь фотоосветитель правды, — сказала я. — А потом выясняется, что у всех красные глаза. Вот ты, Григорий, умеешь жить без соцсетей? Или ты из тех, кто регулярно лайкает?
— Я люблю быть здесь и сейчас. Чёрт, прозвучало слишком пафосно, да? — рассмеялся он.
— Угу, — я улыбнулась в ответ.
Катя тоже позволила себе короткий смешок. Очки больше не спасали, они чуть сползли, показав её карие глаза, в которых отражалась неожиданная радость. Со знанием дела я зафиксировала, что вспышка включена. Любовь врывалась в сцену без предупреждения.
— Совсем не понимаю, как можно планировать, когда возникают эмоции, — тихо призналась Катерина. — Ну… наверное, я странно выразилась.
— Добро пожаловать в клуб неисправимых романтиков, — подколола я, краем глаза отмечая баристу, который явно подслушивал наш диалог.
Гриша посмотрел на Катю с такой нежностью, что любой финансовый аналитик заподозрил бы чрезмерный рост активов в зоне чувств.
— А любовь, Катюша, это самая очаровательная статья расходов. Её нельзя заранее утвердить. Она просто появляется и начинаются перераспределения душевных резервов. И, по-моему, у нас всё сходится по балансу. Может, перейдём на «ты»?
Катерина согласно кивнула, а я тут же подняла кофейный стаканчик:
— Ну что, господа аналитики, предлагаю тост за эмоциональные активы. И да, я всё ещё принимаю заявки на проведение свадьбы!
Гриша хмыкнул, стрельнул глазами в сторону Кати, у той появился румянец на щеках. Потом он повернулся ко мне с видом удовлетворённого клиента в банке счастья, и предложил:
— Так давайте прогуляемся по набережной? Для проверки совместимости в условиях городской влажности.
Я оценивающе скользнула взглядом по своим каблукам, 12 см уверенности. А после взглянула на Катю, которая пыталась зашифровать румянец под внешним фактором. И, наконец, посмотрела на баристу, который постепенно превратился в участника сюжета. Ведь пока мы тут общались, он подал мне латте с пенкой в форме сердечка, и это был уже третий кофе по счёту, хотя я ничего больше не заказывала.
— Подарок от заведения, — сообщил кофейный мастер, с нескрываемым флиртом в улыбке.
Гриша понимающе усмехнулся, Катя буквально засветилась. В итоге мы мило распрощались. Они вдвоём направились к выходу, обсуждая, как рассчитать среднюю продолжительность идеальной прогулки, учитывая коэффициент взаимной симпатии и поправку на весенний ветер. А я осталась в кафе с латте и приятным волнением. Волшебник кофейных зерён улыбнулся мне. Через пару минут он подошёл ко мне неспешно, зная, что правильный темп разговора равен полусекунде между взглядом и словами. Широкая тень спокойно легла на край столика.
— Кстати, Ваш кофе сегодня с корицей, — сказал он, наклонившись ко мне. — Я подумал, что этот день должен стать на глоток приятнее и теплее.
— Вы, похоже, ещё и синоптик по настроению? — спросила я, убирая прядь волос за ухо, больше от волнения, чем из-за неудобства.
— Бариста по профессии. И уютолог по призванию, — ответил он, давая понять, что дальше будет куда интереснее.
Время пролетело быстро и увлекательно. Катерина и Григорий поженились через полгода. Теперь она классифицирует эмоции по интенсивности и частоте, а Гриша утверждает, что нашёл самый надёжный вклад, который при этом обнимается и жизнерадостно смеётся. А я всё та же, с ноутбуком и склонностью попадать в интрижку между строк. Сейчас у меня новый проект, посвящённый личной жизни баристы. Он виртуозно варит кофе по утрам и ставит запятые в сообщениях именно там, где обычно замирает редакторская интуиция. Контент, как говорит мой волшебник кофейных зерён, подаётся горячим и время от времени с сахаром.
Серж, читаю твой отзыв и улыбаюсь. 