и приносить в семью деньги, дарить подарки… Будь проще и к тебе потянутся...
- Проще чего или кого? И мне нужно, чтобы ко мне тянулись кто попроще? Я хотел быть с яркими, сложными, умными...
Пережитое волнение и нудящий голос в телефоне вызвали головную боль – следствие контузии. «Сейчас пройдёт, - говорил себе Глеб, - Вот полежу минуточку… Сейчас достану газовую плитку, присоединю баллончик, поставлю чайник… Еще минуточку, и займусь… С ложку чая в банке еще есть, сахар тоже, крепкий сладкий чай и долька лимона – вот что поможет, в прошлый раз помогло… Надо только встать… Ну встал… Наклониться – голова лопнет. Пробуем м е д л е н н о согнуться в колене… Так, тнемся к дверце кухонного шкафчика… Там плитка и баллончики с газом. Чай и сахар в верхнем шкафчике. Вода…нужна вода…
Очнулся Глеб лёжа на полу своей Строптивой Лошадки, на резиновом коврике. Отключился, понял он. Сколько же времени я провалялся? А какая разница. Голова не лопнула… кажется. Я сейчас поднимусь, лягу на диван и полежу… или всё пройдёт, или я сдохну. Здесь, один. В своём квартале на парковке. Бывшем своем квартале… И меня хватятся только, когда начну мешать или вонять…
Тогда он потянулся и потянул замковую рукоятку. Замок открылся, Глеб вывалился наружу.
- …пьяный – не пьяный, а помочь надо… - послышались голоса. - Я опять был без памяти?- Вася, от него не несет водярой, он не пьяный… Что случилось, браток? Помощь нужна? «Скорую» вызвать?
- Я не мо гу ма ши ну бро сить… Го ло ва бо лит. Чаю бы. Слад ко го. Го ря чего…
Ему подсунули под спину руку, под колени , приподняли. Голова дернулась, повисла, обнажились незажившие до конца шрамы под короткой прической – едва начали зарастать.
- Понятно, - сказал тот же голос. – Вася в машине есть термос, принеси-ка… Ты только не умирай, как же твоя Буханка без тебя…
* * *
- Дорогие родственники! Я собрал вас в этом кафе по случаю моего последнего сорокалетия, поскольку чувствую, мы можем больше не встретиться. Мне захотелось отпраздновать это событие. День своего рождения я не помню. И вы не помните. Я помню пятилетие, мама испекла пирог с повидлом, такой, решетчатый… Потом я не помню, как мы праздновали мои выпуски из школы и университета… Мне нечего добавить в общие мемуары и я обычно помалкиваю. Поэтому захотелось запоминающегося дня «семь в квадрате.».
И у меня может не оказаться больше возможности вас поблагодарить за всё.
За то, что я появился на этот свет так некстати и так невовремя, да, мама?
Старшая медсестра медицинского Ордена «Радуница» и общественный деятель Елена Радославовна попыталась встать и что-то сказать, но Глеб жестом поднятой ладони остановил её:
- Всё потом. Я знаю и скажу всем, моя мама много работала. Она, то есть ты, надрывалась, чтобы обеспечить детей всем необходимым. Едой, одеждой, крышей над головой… Моя самая искренняя благодарность. Я и сейчас сыт, не мёрзну, я заночую не в парке на скамейке, а в своем тёплом спальном мешке под крышей. Значит, всё в порядке, переворачиваем страницу.
Моя благодарность и тебе отец. Хотя бы за то, что выпорол меня только раз в жизни. Я запомнил, что играть и портить папины вещи нельзя. Это еще до того, как я научился завязывать шнурки.
Первый тост – за родителей!
За столом, составлен из двух стандартных, оживились. Странное приглашение вливалось в русло стандартного мероприятия, а значит можно расслабиться за счёт приглашающей стороны. Хлопнули пробки двух бутылок шампанского, брют и полусладкое, кому что... Зазвенели высокие стеклянные стаканы. Кафе было простеньким и простенькой же была в нем посуда.
Все выпили, удобно уселись и оглядели стол. Не было привычных домашних салатов и закусок. Было немного сезонных фруктов, больше яблоки, по паре апельсинов на вазу и виноград.
Глеб не присаживался.
- Прошу извинить меня за скромное угощение. Чем богаты… Это мои последние деньги на сегодняшний день. Будет новый день, будет и пища, как все мы знаем, но счет оплачивается сегодня. Кроме шампанского, фруктов у меня хватило еще на кофе и мороженное. Вы можете заказать себе или на всех что-то еще, но это будет отдельный счёт. Всё честно?
За столом зашептались.
- Не обойду благодарностью и сестёр моих, Таню и Наташу. Таня меня не замечала – и в этом была своя прелесть. Пара-другая подзатыльников – ну это же почти как ласка, я понимаю… А вот Натаха меня приучила никому не доверять и быть настороже. Тебе я мешал. Тебе казалось несправедливым, что у меня своя комната, а вы делили одну на двоих с Таней. Правда, мама вам скажет, что это просто санитарная норма и папа обеспечил такую возможность. Цена постоянных вахт и командировок – просторная завидная для многих квартира и неизвестное число наших братцев и сестричек…
Хочу сказать, в этом я тоже благодарен папе с мамой, я рос в полной семье без прочерка в документах в третьей графе. Никто меня не называл байстрюком… -
Глеб поклонился в сторону родителей.
- Пока я не забыл: шприц с грязной водой, что ты пыталась мне воткнуть в твои двенадцать – это не поздновато для игры в доктора?
Наталья вскочила, Елена Радославовна с ужасом переводила взгляд с одного на другую.
- Это правда? Глеб? Наташа?
- Он всё придумал! Он просто мстит за то, что его никто не любит и никогда не любил! Ни вы, ни его жёны!
- Это правда, и ты не захотела слушать, ты сказала - "Не придумывай" и пошла спать после ночной смены. Сядь, Наталья! То дело прошлое, срок исковой давности вышел. Напоминаю, другого случая у меня может не быть.
Но собрал я вас не для этого, это приправка.
У меня есть для вас подарок. По случаю.
Глеб достал упакованную в подарочном отделе коробку. Весьма аляповатую и с пошлым бантом розочкой. Узелок не развязался, а только затянулся. Тогда Глеб разорвал коробку и на блюдо перед них скользнули желто-зеленые полосатые ленты и металлические шарики с какими-то колючками-отростками.
- Знаки Ордена «Дикий Репейник» степень первая и пока единственная. Серебро, мельхиоровая цепочка. На подвеске в форме сердечка с оформлением под щит число семь в квадрате. -
За столом настороженно внимали. Любопытства у живых еще никто не отнимал.
Статут Ордена: «Заросли репейника есть давнее прибежище дворняг и ненужных детей. Сам же по себе репейник живуч, многоплоден и весьма полезен как лечебная трава и продукт питания среди дикоросов. До Командорства Ордена дошли слухи, что где-то лопух, он же татарник, он же репейник возделывают как огородный овощ. Командорство подчеркивает, что знак воспроизводит именно дикую форму.»
Глеб замолчал и выдержал минуту тишины.
- А раз вам мне нечего подарить в ответку, и нечего сказать, я с вами прощаюсь. Думается, навсегда.
И он развернулся и пошел к выходу. Зал кафе был небольшим, пять шагов и закрылась дверь. За ней взревел запускаемый мотор Строптивой Лошадки – и снова тишина.
- А по-моему из двух шариков получатся прелестные серёжки. Я возьму твой, папа?
- Конечно, Наташенька.
