9 августа 20** года.
Колючинск.
- Сама подумай, отличное путешествие, красивые заповедные места, отличный транспорт – это не на велосипедах через пустыню, как тогда…Отличная еда на природе, и за это всё еще красивые деньги, и не с тебя, Жень, а тебе… Деньги заканчиваются, а слова «работала на Глобал Сьентифик» останутся. Ну и – старые друзья, четверть века виделись от случая к случаю….
Профессор Эльза Холлопайнен по прозвищу «Умная Эльза» и в узком кругу – Ланни, победно глянула на подругу юности Женьку Вострецову.
Лёгкая тень сомнения скользнула по лицу. Печать неприязни на лице Жени дрогнула. А следом пришла гримаска «с колебаниями следует кончать!".
- С вами будет Рябоконь. Ты же знаешь, я не хочу его ни видеть, ни слышать, ни вспоминать о нём. А деньги – последнее, чем меня можно заманить. Тебе мало денег? Я дам.
- С нами будешь ты, будет Румпель, буду я – это уже три четверти. С нами будут студенты и куратор от ЮНЕСКО доктор Ланчетти – очень интересный и отзывчивый мужчина. Пойми, Глеб нам тоже нужен – у него есть сертификат на управление коптером. Ты тоже мне нужна для проекта. Я могла поискать другого геофизика, но мы с Румпелем хотели видеть тебя. Нам легче объяснить тебе, чего мы ждём от электроразведки, чем левому, даже очень крутому специалисту. Да студенту легче объяснить, чем спецу с опытом промышленной съёмки. У нас микромасштабы. Тем тщательнее всё нужно проделать, а потом расшифровать детально. Ну и просто, я соскучилась по вам, по тебе особенно. Ну пойми ты наконец, уже поздно всё переигрывать завтра выезд, кого я буду теперь искать, если место я для тебя резервировала…
Был ли проект «Глубокая разведка памятников археологии Бакрайской долины и ближних оазисов», в просторечии «Зергерский коридор», на грани срыва из-за капризов немолодой девочки? Ну это вряд ли, думала Ланни, но будет обидно. И начинать т а к о й маршрут с неприятным чувством – ничего хорошего, может и обернуться… Чем – додумывать не хотелось. «Всякая мысль, доведенная до полного конца, становится абсурдной» - кто это сказал? Это сказал Глеб Рябоконь, еще один непростой участник экспедиции.
- Глеб тоже сомневался и не выражал восторга от приглашения – сказала вслух Ланни.
- И как раз потому, говорил он, что ты взбрыкнёшь обязательно. И он тоже устал от твоих взбрыков, так что большую часть дня и тем более ночи, вы не будете видеть друг друга.
Женька молча развернулась, собираясь как бы уйти, но нет, свернула к другой двери, которая во двор музея, лабораторий и экспедиции. Ланни пошла следом. Против света Женькина фигура отпечаталась в глазу силуэтом.
- Игрушечка!, - подумала Эльза, профессор археологии Колючинского университета.
- И костюм джинсовый, как всегда, только на два размера больше, но грудь на два размера больше не стала.- Эльза невольно огладила свою пятого размера и выпуклость ниже. – Зато кожа свежая, никаких складок, морщин ни здесь, ни на лице тем более. И без никотиновых ямочек возле носа, как у Женьки.
За дверью на площадочке перед лестницей вниз и вверх Женька уже курила, опершись на в зеленой краске перильце, и разглядывала три автодома под ними. Два «фольксвагена» в бело-голубом и «буханку» в пустынном камуфляже. Поодаль стоял еще бело-голубой джип «тойота» и две серые «буханки».
- Вот эти и тот джип – наши, - пояснила Ланни. – Палатки будем ставить только в хорошую погоду, когда захочется выспаться в одиночестве. Здесь же наши походные лаборатории. Большую часть материала обработаем на месте, так станет ясно, что нужно переделать или перепроверить. Ну и – без бытовых заморочек с пищей на костре, с сырыми дровами и чай-кофе по требованию.
Женька фыркнула. Ланни поняла, чтобы не произносить вслух имя Глеба. Этому проекту было больше четверти века, его проект – вот так, на колёсах, мобильными и свободными в принятии решений, где останавливаться, сколько стоять, что копать.
Ланни решила завершить начатый разговор:
- Мой «Открытый лист», твоя электроразведка, Румпель на компьютерной обработке, а Глеб проводит аэроразведку с коптера. Марко наблюдает и ходит в горы по камни, Ромка-Пылемёт ведёт раскоп и шпыняет практикантов. Всего двенадцать человек и четыре машины.
- Машины же четырёх-пяти-местные. Вот эта савраска* в боевой раскраске в призовой конюшне нам зачем? – Женька показала на «буханку».
«Нам» - отметила Ланни.
- Это личная Глеба. Ты не помнишь (хе-хе про себя), как он фантазировал про такие машины и про дальний маршрут. Вот, завёл себе …лошадку. Тем лучше тебе – видеться будете реже.
- Карты есть?
- Обижаете, сударыня. У кого теперь нет гугломэпов, но у нас есть и бумажные стратегов, на всякий случай.
- Идем, посмотрим…
Вечером парни, то есть Румпель, Ромка и Глеб грузили «живые» продукты и консервы, а девчонки пили кофе с коньяком. Третьей была студентка Диана. Потом Диана убежала к девчонкам-однокурсницам в общежитие, а Ланни с Женькой пошли домой к Ланни, благо совсем недалеко.
В семь утра Ромка с Румпелем уже сидели в водительских креслах, Глеб чего-то перепаковывал, сердито глянул на «девчонок», сухо пожелал доброго утра» и скрылся в нутре своей «савраски», мятый и потный.
Ждали студентов. Ждали долго последнего, до одиннадцати ждали одиннадцать человек. Диана хныкала с телефоном в руке у уха, трели вызова играли на полную громкость, хозяин своего слова и номера не отзывался.
«Семеро одного не ждут», - сказал Румпель. «Нас одиннадцать, еще подождём,» - сказала Диана.
Решили ехать.
Хотели было оставить джип, как самую некомфортную машину – два спальных места разряда «ночь перекантоваться» - и не самую загруженную, но побоялись перегрузить задние оси автодомов. Но студент-старшекурсник по прозвищу Тормоз сел за руль и вывел «тойоту» за ворота. Вот и разрешилось, доверять студентам столь опасное дело – по головке Ланни не погладят, но может и обойдётся. Самим Ланни и Глебу доверяли разведывательные пешие отряды до трёх человек после второго курса. Авось, Марк не обратит внимание, до деканата не дойдёт… Ромка вскочил в кабину своего
«фолькса», Румпель в свой, Глеб встал в хвост колонны. Дамы и джентльмены заняли места в машинах без разбору. Ну, тронулись!
Уже в пути к вечеру отряд настигла СМС-ка из музея-лаборатории: «Известный вам задолжник Михайлик в деканат явился и в означенное место по традиции отправлен.»
Это был намёк на известный в археологической среде анекдот о заре археологии. В оригинале значатся известные имена, но трудно поручиться, что изначально. Суть: в 1930- на Ангаре между двумя отрядами экспедиции был отправлен студент, скажем, Петров с микроразведкой. Телеграф в ближайших деревнях и пристанях был. Телеграмма «Прибыл ли студент Петров» была повторена трижды. На четвертый день текст изменился «Если студент Петров не прибыл, и пенис с ним» Ответ: «Студент Петров прибыл, и в означенное место отправлен».
Тридцать лет назад.
Колючинск и окрестности.
Рыбак рыбака видит издалека. Кирасир кирасира…и так далее.
Что происходит, когда встречаются в меру воспитанные книжные уже не дети с закваской оторвижников и авантюристов? Какая химия, как говорят.
Они встретились. Скажем прямо, и прежде виделись. Правда, в одном месте, «Малая Академия Наук», секция археологии. Из-за неё же попали на тот берег Талдинки с кучей в тридцать штук палаток на четверых…нет, на шестерых, но двое продолжения не имели. Экспертами по установке этих самых палаток, да и скажем прямо, чтобы бывшие пионеры из Дворца «Юность» чего не спионерили. Опыт установки имелся относительный – уже ставили где-то и как-то.
Юра Роблес. «В прошлом веке мы писались Роблес-и-Сантандер,но за сто лет И потерялась». Пробивающиеся рыжие усики, очки – не какие-то там очочки Женьки Вострецовой. хемингуэевский серый грубый свитер, джинсы… И гитара в сшитом из байкового одеяла чехле –«инструменту нужен температурный режим». Опыт первых выступлений с ней на сцене со старинными испанскими пьесами.
Женя Вострецова, в костюме из серой джинсы «Одра», девочка-мальчик, женщина в будущем предстанет не распущенной розой но бутоном. Есть ценители пышных роз, но есть те, кто видит розу еще в бутоне. Тип девочка-мальчик остаётся с таким обещанием долгие годы.
Короткие черные волосы, чистое лицо с мягкими чертами, непухлые губы красиво очерченного маленького и не кукольного , рта. Женщину-икебану в ней увидал Глеб.
Глеб Рябоконь среди них был самым старшим – и материально-ответственным. Ничего выдающегося во внешности, серо-зеленые глаза и такого же цвета костюм из штормовки, армейской рубашки и брюк, сшитых как джинсы, однако из брезентухи цвета хаки. И с наколенниками.
Ланни, она же Эльза Холлопайнен, тогда с ними не было.
Зато был Костя Шереметьев по прозвищу Поручик Лемке.. Костя всячески подчёркивал армейскую выправку и его судьба была написана на его лице – военное училище, Академия, командование Округом, не меньше.
Личности остальных двоих нас не заинтересуют. Один сразу же уклонился от общей работы и смотался с удочкой к ближайшей заводи, второй отирался с дамами методистами из Дворца на другом берегу в бывшем же пионерском лагере. Кстати, посланный за дровами для костра. По ходу дела был послан и далее, к рассказу он не имеет отношения – «И кажного такое ожидает, кто…»
Они старались. Они же опытные полевые «волки»! Палатки «звенели как струна» - сказал Румпель. Румпель у них был экспертом по струнам.
Местом для палаточного бивака выбрали распадину между двух сопок, сбегающую к берегу реки. Возможный дождь , предполагалось, будет стекать по уже сложившемуся жёлобу, а сопки защитят от ветра. Итак, палаток было тридцать, по пятнадцать в ряд с широкой улицей. Спальников шесть – по числу «экспертов». Но четверо закинули свои спальники в одну палатку, а два оставшихся за отсутствующих в другую. В этот момент всё и решилось. Четверо ощутили себя чем-то единым. Кто за водой, кто за дровами – решилось
