без обсуждений. Они друг друга понимали. Глеб заявил , что приготовит супчик по-креольски.
Почему-то Юра, Женька, а за ними Ланни, решили, что супчик по-креольски варится из всего, что есть в рюкзаках. Глеб объяснял, что философия этого супчика проста, но не груба – варится из всего, что есть в рюкзаках, другого же нет, как иначе? Но из всего, что есть, выбираются продукты, которые «не подерутся в котелке и в животе». Эта мысль почему-то не доходит до друзей до сих пор. Должно быть, из-за кулинарных амбиций без «философии котелка».
Пара порезанных на ладони мелкими кубиками картофелин, горсть овсянки и «Килька в томатном соусе с овощами». Не шедевр, но поесть вовремя горяченького полезно телу и духу. И вторым заходом в том же котелке, протёртом на берегу осокой – чай.
Утром явились по навесному мостику методические дамы и пришли в ужас от вида бивака. Почему? За ночь палатки даже не обвисли.
- Я представляла себе это как-то живописнее, мостик в гирляндах и яркие палатки по холмам, на вершинах… И почему они у вас какие-то серенькие?
- Выгорели за прошлый полевой сезон .Еще крепкие, но уже не новые.
- Вы срываете мой замысел мероприятия , Павел Борисович обещал полное сотрудничество… - Дама поджала губы и повернулась уходить.
- А палатки всё-таки переставьте по холмам, живописненько так, живописненько…
Четверо понимающе переглянулись и пошли снимать бивак. «Свою палатку» они оставили у кострища на берегу между холмами.
Толпу участников «масштабного мероприятия» вывели за ограду лагеря под вечер. Толпа разбежалась по холмам, по палаткам, непонятно для чего. В прятки там они играли, что ли? Для четверых палатка была их экспедиционным домом и требовала бережного отношения. Сверстники четверки, пахнущие свежестью из-под душа, шампунем, городом, ужином с ножом и вилкой – и они, как бы в патине уже пережитого сезона прошлого года и с запахом тальниковых дров в костерке, умывшиеся поутру в речке… Предполагалось, что ТЕ должны им завидовать. И мятая потёртая штормовка и топорик на ремне на боку не мешали отплясывать на вечерней дискотеке Глебу с девочками в бантах. Ясно было, что девочки не пойдут с ним считать звёзды и поглядеть на Луну в полевой бинокль. Но они и не нужны были Глебу. Именно в этот день, во второй его половине, когда «мартышкин труд» запивали чаем всё из того же котелка, в его душе поселилась «свой парень» Женька Вострецова. А девочки в бантах и в помаде, и на каблучках стали частью декорации – «живописненько, живописненько».
. . .
В пути выяснилось, что Юра, Ромка и Володя Тормоз не привыкли ездить в колонне.
Выход был один – назначать точки сбора на карте, первый ждёт последнего. Двигались по шоссе с большими остановками, благо по маршруту были и родники, и до развилки – закусочные. После развилки сошли с двуполосного нового асфальта на старую бетонку. Тряско, но ровно прошли и по ней, и встретили утро третьего дня у моста через «Аксу-Беловодовку» - неофициальное название у рыбаков и туристов. Отсюда начинался маршрут по заповеднику у туристов, чем археологи хуже?
Женька проснулась в своём женском автодомике первой.
Выскочила, чтобы посетить кустики, сбегать на галечниковый бережок умыться первой же – можно не стесняться и смыть дорожную пыль не как вечером со всеми вместе.
На полянке уже не было пусто.
На раскладном стульчике у раскладного стола сидел Рябоконь. На столе стоял солдатский котелок и две большие пластиковые зеленые кружки. Над котелком поднимался парок.
- Доброе утро, Евгения Витальевна. Присаживайтесь кофе пить, натуральный. Через тринадцать минут обещают восход, как думаете, состоится?
Женька матюкнулась. Это у неё всегда выходило убедительно, неожиданно потому что.
- Не стоит злиться, Евгения Витальевна. Вам ведь по работе наверняка попадаются неприятные сослуживцы , вы ведь не кроете их матом? Пару недель потерпеть гораздо проще, чем годами встречаться с ними.
- Не дождёшься, чтобы я материлась…
- Сделаем вид, что меня не существует. Нет, так сложно будет,. Лучше вот сидит тут незнакомый мужик из колхоза «Сорок лет без урожая»… Вон уже солнышко показалось. Кто рассвет встречает, на год молодеет.
- Зайцев говорил – десять…
- Инфляция, девальвация… Я бы по зайцевскому курсу уже пеленки пачкал… Увы нам…
И голос не дрогнет, - подумала Женька. – Появились новые убедительные интонации… Равнодушия, что ли? Взгляд свысока…
- Присаживайтесь, стынет же…Я вообще-то ждал Румпеля или Ромку-Пылемёта, но они дрыхнут, заразы… Сварим еще, воды достаточно, кофе пока тоже есть, с чаем нет проблем…
И у меня есть идея. Давайте познакомимся заново и будем жить нормально, «яко не бывше»… Вот как с Марко, дотторе Ланчетти.
Позвольте представиться: Рябоконь, майор в отставке. Вас, как я уже слышал от драгоценной нашей начальницы, зовут Евгения Витальевна, mucho gusto, как у нас говорили в сельве…Или это была пампа? Чем занимаетесь?
Багровый диск солнца тем часом выкатился из-за гребня невысоких гранитных гор.
Женька стиснула зубы и прошла мимо к берегу, снимая на ходу куртку, рубашку. – Пусть смотрит! Его для меня не существует! Мне-то чего стесняться…
Когда осталась в одних трусиках и собралась повесить на ветку тальника лифчик, увидала – сушатся мужские трусы и майка того же песочного цвета. – Нахал! – Женька повернулась, дабы испепелить взглядом, и только потом сообразила – голая спина не то же самое, что голая грудь.
Тогда она развернулась целиком и поиграла упругими маленькими грудками. Ну, не такими и маленькими, но не Эльзино же вымя… Пусть смотрит и захлёбывается слюной.
Под конец их отношений… то есть д р у ж б ы, Глеб ощутимо начинал терять контроль над собой. И это раздражало. Новые факультетские друзья обещали новые неизведанные приключения вместо намечающейся колеи - брак, беременность, академ, окончание Горного через силу…
«Факультето много, очень много, сильно много синьорино, о, йеес!
Что же это, что же это, половина их в декрето, мы за голову хватато, о йеес!
Как же нам за них трабахо…» («Плачь геолога», неоригинальная факультетская песня по мотивам мультфильма «Приключения капитана Врунгеля», у них такие песни именовались карамульками)
И вошла по колено мыться. Уууу!!! Вода холодная. Хоть и маленькие горы, но горы…
Вышла, оделась, поднялась на террасу*.Было похоже, как и ожидалось, что Глеб уставится в одну точку. А он спал с пустой кружкой в руке.
Глеб сидел и спал в раскладном кресле перед распахнутой боковой дверью своей «савраски». По пути к воде Женька видела её внутреннюю сторону. С другой стороны, от воды она заметила набросок брыкающейся саврасой лошадки Пржевальского с намеченной контуром надписи Строптивая» – поверху и «лошадка» понизу.
- Он даже не подглядывал, заснул, скотина… Гм. А чего я тогда бешусь? – успела подумать Женька.
Из их «дома» выскочил любимец Ланни – таксик Герман. Пробежался к ближайшему кусту, задрал лапку. Потом подошел к Жене:
--- А меня тут кто-нибудь собирается кормить? – умильный взгляд и помахивание хвостиком-прутиком мог означать только это.
Тут поднялся народ, Глеб развернул еще два столика, поставил хлеб, масло, горячие чайники прямо с плиты… Заспанному Тормозу он крикнул – Готовь обряд наречения своей шхуны! Назовёшь Буцефалом.
- Почему это Буцефалом? Я же не Сашка Македонский…
- На бычью морду на гербе посмотри. «Бычеголовый»
- И вы, народ, думайте. Не дело призовым битюгам, там, или фрегатам без имени ходить. Особенно тем, кто взошел на борт «Каравелл». Чё, не знали названия вашей конкретно модели?
- Впереди, на белом коне, как всегда, nuestra largesita jefesita унд гроссише экселенца прохвессор Холлопайнен – назовём её одра «Белой лошадью», которая не-виски. А оставшиеся довольствуются сливками с начальственного стола, то есть «Муншайном», а по простому – КВН. Что есть «коньяк охрененной выдержки, поскольку выгнан этой ночью»
11 августа 20** года.
Речка Жилансут.
- А эта ваша курифтельница, она как вообще? – Румпель и Тормоз вечерком решили прокатиться по плёсам и бросить спиннинг. - Может даже возьмём щуку…
- В каком смысле – вообще? Евгения Витальевна наш старый друг…
- Это хорошо, если друг… А можно к ней как-нибудь подкафтить? Вы с Глебом Григорьевичем не обидифтесь?
- Глеб Григорьевич очень может обидеться, и я могу обидеться …вообще-то не знаю. Она замужем.
- Не похоже. Она курит и кольца нефт. То есть кольца были, а обручального нефт.
- Если курит, так и мужа нет? У неё еще двое детей…
- Если курит и кольца нефт, то замужем может быть много раз и дефти могут быфть, а посфтоянного нефт, личная жизнь не удалась. Я бы скрасил одиночесфтво…
- И она сразу бросит курить? Она даже не начинала бросать, ей нравится, насколько я знаю её.
Юра с силой забросил спиннинг, груз перелетел к противоположному берег и зацепился блесной за корень
- Лезь и распутывай теперь.
- Почему я? Бросали вы.
- Зато остыть не мне надо. Тебе лет сколько?
- Двадцафть два.
- А ей как и нам, скоро полтинник стукнет…
- Не может быфть, - не поверил Тормоз, выползая из одежды целиком. – Ей лет тридцать пяфть… Вполне…
- Да, хороша… С её депутатскими возможностями… С моими и Наташкиными не сравнить, хотя тоже не лохи… А ты не лох?
- Я на поход в Гималаи собираю, я не лох…
- А Глеб Григорьевич лох?
- Кто-фто скажет и лох. Но нет. Не лох, ему это просто потфиг… А я с Евгенией Вифтальевной попробую… её возможносфти. – сверкнул искусственными зубами недавний член студенческого клуба альпинистов по кличке Тормоз. Когда-то на крик – Камень! – надо было
