— Степан Игнатыч, — обратился к Николишину один из зрителей, — прошёл слух, что у заводских сегодня новый зачинщик. Не желаете ставку сделать? Против зареченского Фрола на него один к пяти ставят.
— Знаю, как же, — оживлялся купец, — мне уже доложили, совета спрашивали. Я разрешил. Парень хорош, но молод ещё. Пожалуй, рублёв сто поставлю.
— Ох, прижимист ты, Степан Игнатович, — рассмеялся Браунберг, — катенькой решил отделаться.
— Так, бронза пока этот парнишка, ненадёжен. Вот когда стенка на стенку пойдёт, я тыщу на наших поставлю, не пожалею.
— Вот я и говорю, что мелочишься ты, господин купец. Вон Переверзев, — чиновник снизил голос до шёпота, кивнув на стоящего неподалёку зрителя, — говорят, десять тысяч поставил.
— Ну, по доходам и ставки, Иван Карлович, по доходам. Однако, чего мы ждём? Все собрались, — Николишин осмотрелся по сторонам, — пора начинать, чать не в театре.
Поскольку зрелище не одобрялось церковью, городские власти на нём не присутствовали. Мелкий чиновник, взявший на себя обязанности распорядителя, осмотрел собравшихся и, получив общее согласие, побежал к старосте с командой начинать.
***
Вмешательство городового, чтобы Матвея взяли бойцом «сам на сам», не понадобилось. Желающих померяться силами с известным зачинщиком Фролом, побеждавшим пять лет подряд, не находилось. Староста собирался уже отменять поединок, когда появился, подталкиваемый Прошкой, кандидат на избиение.
Тем не менее взяли его не сразу. Выручил один из участников, который узнал парня:
— Так это Петра Горюнова сын. Знатным тот был бойцом.
После этого староста осмотрел новичка, а потом устроил пробную схватку «вполсилы». Только удовлетворившись её результатами, он отправил записки спонсорам с описанием ситуации.
— Фрол — боец тяжёлый, — наставлял новичка один из старожилов, — ты под его удары не встревай, уходи. Заставь его побегать, пусть устанет. Только спиной не поворачивайся. Ростом ты поболе будешь, потому под микитки или в душу не бей. Старайся звонаря пустить или с потягом побоку.
Матвей внимательно слушал. Со слов отца он знал тактику и многие приёмы рукопашного боя, но применять их ему не приходилось. А наставник продолжал:
— Если упадёшь, сразу не вскакивай, поднимайся с продыхом. Пока в себя не придёшь, не бей, только уходи.
До начала схватки оставалось время. Другие члены артели употребили его на то, что показывали новому зачинщику, как лучше принимать удар, как уходить от него, как бить на опережение, когда противник устанет, и многие другие тонкости.
Наконец, время настало. Распорядитель представил бойцов, и они встали друг против друга для испытания. Первым бил более опытный. От удара в грудь у Матвея перехватило дыхание, он откачнулся назад, и ему пришлось сделать пару шагов, чтобы не упасть. При этом он поскользнулся, но всё же удержал равновесие. Зрители из зареченских засвистели и заулюлюкали, показывая симпатии своему любимцу.
Настала очередь новичка. Матвей подготовился, внутренне собрался и нанёс удар, вложив в него всю силу и желание победы. Противник качнулся и тоже сделал шаг назад. По толпе на берегу пронёсся возглас удивления и восхищения. Зрители отдали должное силе претендента. Бой обещал стать жарким.
Пройдя испытание, противники скинули меховые рукавицы и верхнюю одежду. Фрол стянул рубаху, вызвав вздохи восхищения мускулатурой. Его соперник ограничился тем, что расстегнул верхние пуговицы, чтобы свободнее дышалось. После команды старосты бойцы сошлись.
Как Матвею советовали, он старался измотать Фрола в напрасных перебежках и пустых ударах. Но опытный соперник понимал, что более молодой боец станет поступать именно так. Потому он не утруждал себя преследованием, а сам ждал атаки, лишь изредка пытаясь достать противника дальним ударом. Такая тактика не вызвала восторга у зрителей. Они хотели видеть бой, а не топтание на месте. Свист и оскорбления с каждой минутой становились всё громче. Под их давлением Фрол вынужден был увеличить активность. Но движения его по-прежнему были скупы.
Теперь уже Матвей, постоянно только уворачивающийся от ударов, попал под критику. Настала пора бить самому. Первый удар просвистел мимо цели, второй тоже. Противник показал, что и он умеет уходить. Тогда парень применил приём, которому его научил отец. Замахнувшись, он не стал бить, а на мгновение остановился. Соперник уклонился. Тут его и настиг задержанный удар. Не от силы зуботычины, а, скорее, от неожиданности, Фрол упал. Берега реки, заполненные зрителями, взревели.
Поднявшись, опытный боец изменил тактику. Разозлившись на себя за неверную оценку противника, и понимая, что молодой выносливее, Фрол пошёл в решительную атаку. Матвей еле успевал уклоняться. Теперь удары обоих стали достигать цели, но все они не могли нанести серьёзного урона — в них не было подготовленности, мощи. В такой ситуации для молодого соперника главным стало удержаться. И он держался. Сносил удары, от которых не смог уйти, терпел и стоял, изредка отпугивая противника ответными, если успевал их нанести.
Почувствовав через несколько минут, что движения Фрола стали не так быстры, Матвей применил ещё один отцовский приём. Он собрался, налил силой руку, не уклоняясь и пропустив ради этого пару несильных толчков противника, сделал вид, что растерялся и подставился. Заметив это, Фрол замахнулся для решающего удара. Тут-то Матвей подготовленной рукой и нанёс молниеносный встречный.
Эффект получился потрясающим. Опытный боец рухнул как подкошенный и несколько секунд лежал, не двигаясь. Зрители замерли. Медленно, тяжело опираясь на колено, Фрол поднялся, показав, что готов продолжать. Берега взорвались. Заводские приветствовали удачный удар, а зареченские мужество своего зачинщика.
Неопытный Матвей, воспрянув духом, смело пошёл вперёд. Это его и погубило. Такой град ударов, который посыпался на него, не выдержал бы, наверное, никто. Зареченский вложил в них всё, что мог, до последней капли. Если бы парень устоял, он легко бы добил обессиленного противника. Но устоять было невозможно.
Через минуту Матвей рухнул на лёд. Из разбитого носа текла кровь, но он показал старосте, что продолжит драться. Ещё минута и… подняться во второй раз было гораздо сложнее. Что было дальше, парень не помнил. Пот и кровь застилали глаза. Ударов он почти не видел. Чувствуя, куда сейчас они прилетят, он только пытался уклониться. Пытался, пока после очередного из глаз не посыпались искры, и свет не померк.
***
На ярмарочной площади догорало чучело Масленицы. Бой «стенка на стенку» закончился победой заводских. Фрол, отдавший все силы в поединке зачинщиков, не смог помочь своим. Наталья, не стесняясь смотревших на неё прохожих, сидела на снегу, держа на коленях голову Матвея, и причитала, стирая платком кровь с его лица:
— Ну какой же ты глупый. Сдалось тебе это колечко. Обошлась бы я без подарка, не барыня, чай. Разве можно из-за такой пустяковины жизни себя лишать. Вот и рубаху новую искровянил всю.
Матвей в ответ только улыбался.
От реки шли наверх Николишин с Браунбергом.
— А парень-то молодец. Даром что проиграл, а дрался знатно.
Купец отличался излишней говорливостью.
— Помяни моё слово — в следующем году он непременно Фрола побьёт.
— Эй, любезный, — повернулся купец к проходившему мимо распорядителю, — на-ка вот, передай мальчонке целковый, он его честно заработал.
В конце подъёма купец, тяжело дыша, остановился.
— Уф, жарко, — Николишин расстегнул шубу, — вот и проводили зиму. Весна пришла.
***
