сотен лет упорно преподносит человеку первая пособница эксплуататорского строя — религия: страдания, несчастья —на земле, блаженство—там, наверху. А в результате ничего: тлен, пустота, небытие, самое страшнейшее из всех возможных предательство (если бы могли встать из гроба мёртвые — с проклятиями иезуитам всех мастей!). Потому что второй, загробной, жизни не бывало и не будет — в признании этого неоспоримого факта истинный гуманизм коммунистов - материалистов, стремящихся сделать человека счастливым со дня его рождения и до старости. Именно так расценивают советские люди великие решения XXV съезда КПСС и постараются их воплотить в жизнь своим трудом, энергией, творчеством.
Прохоров, Шоль и им подобные предпочитают больше руководствоваться в своих действиях священными писаниями, тайными инструкциями из-за границы, замаскированной неприязнью к тем, кто создает и умножает материальные и духовные богатства (которыми, кстати, сами охотно пользуются — у Прохорова автомобиль «Запорожец», у Дуловых — радиоприёмник, магнитофон «Романтик»). Питаются, одеваются, совершают поездки они тоже во многом благодаря обществу, труду конкретных, живых сотен и тысяч людей, а не какому-то богу-духу, рождённому больным воображением. И тут нам нужно сделать отступление второе.
Баптисты сегодня — неоднородная организация: в среде верующих существует раскол, причём, некоторая, меньшая, часть их возводит прямую клевету на Советскую власть, нашу партию и правительство. И надо бы знать Геннадию Дулову, его матери и всем остальным членам секты, что Прохоров с Шолем довольно длительное время провели в местах не столь отдалённых за несовместимые с советскими законами антиобщественные демагогические действия,враждебную пропаганду, растление душ молодых и т. д.
Братья во Христе заграничного пошиба не забывают единоверцев из Советского Союза: три раза в день на коротких волнах радиостанции Западной Европы, Ватикана, Вашингтона обращаются к ним с проповедями и словом божьим. В это время Дуловых не оторвешь от приёмника. А в другие часы они слушают по созету Прохорова записанных на магнитофонную ленту беседы пресвитеров, руководителей религиозных общин, льющих и льющих дурман страшной отравы в умы и сердца не слишком-то грамотной паствы. На столе у Дуловых можно заметить «Новый завет и псалтырь», другие книги новейших изданий. Снабжают радетели, называют заграничные адреса, по которым можно посылать заявки на религиозную литературу. Дуловы раз соблазнились — заказали «Библию», так Прохоров очень разозлился, отругал почем зря. Не любит он, когда его не слушают, проявляют любопытство не в меру, в чем-то противоречат, выставляют напоказ. В тени-то спокойнее, безопаснее ловить души и вытягивать из них живые соки, подобно пауку.
ОЧЕНЬ было поучительно и в то же время грустно встретиться с одной из таких жертв Прохорова и Шоля. Геннадий вошел в класс настороженно, тихо: торс облегает темно-серый, в клетку, пиджак, фигура высокая, плотная, полное лицо, тёмные волосы спадают чубиком на лоб. Сел как-то бочком, подперев щеку ладонью. Поначалу всё слушал и молчал, нехотя и коротко отвечая на вопросы.
В ходе предварительной беседы с директором Верхнетагильской вечерней школы рабочей молодежи М. Т. Мамцовой и учительницей литературы Л. Д. Макуриной уже выяснилось, что Г. М. Дулов в этом году заканчивает одиннадцатый класс, получит аттестат и должен пойти служить в ряды Советской Армии. Но ученик уже полгода не работает, так как сделали операцию по удалению паховой грыжи (по этому поводу мать сейчас всем озлобленно говорит: «Надорвался парень, грузы на заводе поднимал». А Геннадий работал мотористом на комбинате стройконструкций, где особенного телосложения и не требуется).
Вот краткая характеристика поведения учащегося-баптиста — странное сочетание слов, не правда ли?! В школе ни с кем не разговаривает, не общается, сидит за отдельным столом, тих и незаметен на уроках, занятия не пропускает. Старателен, но отвечает только в пределах учебника, любит географию, с трудом осваивает материал по физике и математике. Часто по лицу бывает видно, что на уроках истории и обществоведения с многим не согласен. Свою точку зрения, однако, не высказывает, осторожен. В библиотеке, в кино никогда не бывает, телевизор не смотрит.
Долго в день нашей встречи длилась беседа с Геннадием, который наконец-то разговорился и довольно-таки полно раскрыл образ своих мыслей и взглядов на окружающий мир. Как в чудовищной кривизны зеркале, где все перевёрнуто, искорежено и неузнаваемо, точно так же отразилась в мозгу девятнадцатилетнего парня настоящая, вообщем-то прекрасная, картина жизни. Убедить в обратном его было просто невозможно.
Материалист: Был ли в пионерской организации, почему не вступил в комсомол?
Г. Дулов: В младших классах галстук носил, потом снял-
никто замечания не сделал, в комсомол не предлагали
вступать, я и сам не хочу: если разные духовные понятия, не можешь же их разделять в другом месте. Мир, земля, материя— всё творения Бога!
Материалист:Эх, парень, бросил бы чушь говорить,оглянулся вокруг широко раскрытыми глазами—мир-то прекрасен, для счастья создан, а там — убожество. Скоро Родину надо будет защищать, а где она у тебя?
Г. Дулов: Родина там, где вечно буду жить, — в небесах. Мы идём к ней, стремимся, здесь же все — в гостях. Не в плоти, а на Бога похожие, будем вечно жить.
Материалист: Нельзя быть неблагодарным земле, которая тебя родила, вскормила. Поражаюсь твоей раздвоенности: отвечаешь на уроке одно, думаешь другое. Прохоров что ли правду говорит?
Г. Дулов: Смотрю не на Прохорова. Он иногда сам не понимает, во что верит. Поэтому и нам объяснить не может.
Материалист: А ведь Прохоров с его семиклассным образованием не случайно шлёт десятки писем за границу и тебя на то толкнул? Ниточка-то далеко протянулась.
Г. Дулов: В разъяснениях нуждаюсь, многое непонятно в божьих писаниях.
Материалист: И радио заграничное потому же слушаешь? Хороши вы с Прохоровым: хлеб наш, советский, едите,штаны тоже советские носите,
а за духовной пищей-за границу обращаетесь. Гляди, парень, по чужой указке действуешь!
Г. Дулов: Хочу больше о Боге знать, никто — и Прохоров — не запретит мне самостоятельно получать информацию.
Материалист: Наверное, сомнения в вере испытываешь: школу ведь уже заканчиваешь, многие материалистические дисциплины прошёл, любознателен. Вот, хотя Прохоров и запретил телевизор смотреть, советские передачи слушать, учиться-то он не сумел тебе помешать. А учение, сам знаешь, свет!
Г. Дулов: Я и дальше буду учиться, может быть, в техникум пойду. Прохоров мне не указ.
Стоит ли комментировать приведённый диалог? Все-таки после долгого утомительного разговора у меня осталось какое-то подспудное чувство, что Геннадий еще не потерян, его можно и должно вернуть к людям, в хороший коллектив, где помогут излечить страшную болезнь, бациллы которой были посеяны в юной душе Прохоровым и Шолем, ищущими сегодня новые жертвы.
— Нет, что вы, у нас ему некого агитировать, — улыбается начальник Кировградского участка № 4 Верхнепышминского управления автомобильных дорог Ф. П. Банников, — народ крепкий, жилистый, трудовой подобрался. План 1975 года выполнили на 158 процентов, темпы не снизим и в десятой пятилетке. Четверо пенсионеров работают, Прохорову не чета. Он хитёр, законы знает, только с большой прохладцей к делу относится. Недолюбливают его тут, богомазом прозвали. Да вы его сами сейчас увидите...
Старенький автобус въезжает во двор дорожного участка, распахивается дверца, и старики, кряхтя, неспешно ступают на землю. И среди них, в серой телогрейке, опущенной шапке-ушанке, тот, чья душа мертвее камня, мертвее пыли. Прохоров, сгорбившись и мрачнея угловатым лицом, тупо идет в бытовку. Только середина дня, а ему— скорей бы вечер, беседа с христовыми братьями...
В. НАЗАРОВ.
Свердловская область.
Газета "Кировградский рабочий".
1976 год
************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
31 июля 2025 года.
