Не стреляйте! Я свой! Свой! — он зашептал истерично, поднимая дрожащие руки. — Я... я сдаюсь! Только живым! Отведите меня к вашим!
Игорь мгновенно прижал его к стене, автомат уперся в живот.
— Кто такой? Что здесь делаешь?
— Петро... Петренко... Украина... Дезертир. — мужчина захлебывался. — Не могу больше... Эта бойня... Они всех убивают... и наших, и ваших... Я сбежал... Хочу сдаться... Знаю, где ваш КПП был... Отведите меня, прошу!
Костя подошел, смотря в глаза дезертиру. В них был чистый, непритворный ужас.
— Ты знаешь этот район? Знаешь, где боевики или СБУ держат пленных? Недавно захватили гуманитарный конвой.
Петро заморгал, соображая.
— Пленных? Да... В старом элеваторе, на севере от села Першекон... Первоконстантиновка. Туда недавно партию пригнали. Говорили, среди них есть ваш врач... Девушку-россиянку. Ее особо стерегут, для обмена, кажется.
"Катя!" — сердце Кости екнуло.
— Ты можешь провести нас туда? Ближайшим путем? Мимо постов? — спросил Костя, стараясь говорить спокойно.
Петро испуганно посмотрел на Игоря, на автомат, потом на Костью.
— А... а вы меня потом... сдадите? Живым? Обещаете?
— Обещаем. — твердо сказал Костя. — Проведешь – не тронем.
— Ладно... — кивнул дезертир, вздохнув прерывисто. — Знаю тропы. Обойдем блокпост у моста. Через огороды. Только тихо... Очень тихо...
Часть 4: За Стенами Элеватора
Старый бетонный элеватор возвышался над покинутым полем как мрачный памятник. Катю перевели сюда из общего подвала через два дня после неудачной попытки побега. Попытка была отчаянной и глупой. Она попыталась выбить решетку в уборной, пока охранник отвлекся. Ее поймали сразу. Теперь она сидела в крошечной, промерзшей каморке без окон, бывшей кладовке для инвентаря. Нары из досок. Ведро вместо туалета. Постоянный гул голосов и шагов за дверью.
Ее били не сильно, но методично, пытаясь выбить "признание" в шпионаже или связях с военными.
Она молчала. Говорила только одно: "Я врач". И это упрямство доводило следователя, хмурого человека в штатском, до "белого каления".
Но утром он пришел с новостью.
— Повезло тебе, "доктор", — сказал с фальшивой улыбкой. — Обмен. Завтра утром отвезут. Так что пока посидишь. Не вздумай фортелей выкидывать.
"Обмен? — Катя не знала, радоваться или бояться. — Что это? Возвращение домой? Или ловушка? А Костя?"
Мысль о том, что ее увезут, а он где-то рядом, была невыносима.
Вечером дверь открылась. Не следователь. Охранник с автоматом и миской какой-то баланды.
— Ешь. Последний ужин. — буркнул он, ставя миску на пол.
Катя не двинулась. Она смотрела на него, на его усталое, опухшее лицо.
— У вас... у вас там мужчина, лет сорока, с раной на руке... Гной пошел. — тихо сказала она. — Ему нужен антибиотик. И перевязка. Иначе заражение крови.
— Тебе бы о себе думать, "доктор!" — удивился охранник. — А ты о других.
— Я врач. — повторила Катя, как заклинание. — Я не могу не думать. Дайте мне бинты, хоть йоду... Я помогу.
Охранник молча постоял, потом плюнул и вышел, хлопнув дверью. Но через полчаса он вернулся. С тряпкой, бутылкой водки и парой старых бинтов.
— На. — бросил он это на пол рядом с миской. — Только тихо. И чтоб я не пожалел.
Катя кивнула. Когда он ушел, она спрятала бутылку и бинты под матрац. Водка – антисептик. Бинты – надежда. Маленькая, хрупкая, но своя.
"Прорвемся. – подумала она с горькой решимостью, вспоминая Костю. — Я не сдамся".
Часть 5: Последний Рывок
Рассвет застал Костью, Игоря, Дениса и Петро в дренажной канаве в двухстах метрах от элеватора. Денис хромал еще сильнее, лицо его было серым от боли и усталости. Петро дрожал.
— Видишь выход? — Игорь, используя перископ, изучал здание. — Два часовых у ворот. Еще один на крыше, снайпер, похоже. И те машины... Грузовик и УАЗик. Похоже, собираются кого-то вывозить.
— Катю... — прошептал Костя. — Они сказали, что обмен утром. Это она.
— Значит, время пришло. — Игорь отложил перископ. — План простой. Я создаю шум у ворот. Костя, ты с Петро – через задний двор. Там, по словам дезертира, черный ход к подсобкам. Денис, прикрой нас отсюда, если что. Как только Костя вытащит девчонку, отходим через дренажную систему. Точка сбора – река, в трех километрах. Там должен быть катер. Передали координаты по рации перед выходом.
— А ты? — спросил Костя, зная ответ.
— Я вас догоню. — Игорь усмехнулся коротко. — Не первый раз. Готовы?
Они кивнули. Петро лихорадочно крестился. Денис проверил затвор своего СВД.
— Пошли.
Все произошло мгновенно. Грохот разорвавшейся у ворот гранаты РГО сотряс воздух. Часовые у ворот рухнули. С крыши вел огонь снайпер. Игорь ответил длинной очередью из своего АК, заставляя снайпера прижаться. Началась паника. Из здания высыпали боевики, стреляя на звук выстрелов.
— Сейчас! — крикнул Костя Петро.
Они рванули через открытое пространство заднего двора. Пули засвистели рядом, впиваясь в бетон. Кто-то их заметил, закричал. Костя чувствовал, как что-то горячее обожгло руку, но не остановился. Петро, забыв о страхе, бежал рядом.
— Там! Там! — указывал на неприметную металлическую дверь в фундаменте.
Костя выстрелил в замок, пнул ногой дверь. Она с треском открылась. Темный коридор. Крики. Выстрелы снаружи сливались в сплошной гул. Он бежал на звук голосов, сбив с ног мелькнувшую в дверном проеме фигуру.
И вот он – узкий коридор с дверями по бокам. У одной из них стоял охранник, растерянно озираясь. Костя выстрелил, не целясь. Тот упал.
— Катя! — заорал он, ломая замок на двери плечом. — Катя!
Дверь поддалась. В крошечной каморке, прижавшись к стене, стояла она. Бледная, с синяком под глазом, но живая. Глаза ее, огромные от страха, узнали его.
— Костя?! — это был крик облегчения, ужаса и невероятной радости.
Он схватил ее за руку.
— Бежим! Сейчас!
Они выскочили в коридор. Петро ждал, прижавшись к стене, стреляя куда-то в сторону входа. В здании была паника. Они рванули обратно к черному ходу. На выходе их встретил Денис, хромая, но прикрывая отход огнем из автомата.
— Игорь?! — крикнул Костя, вытаскивая Катю на свежий воздух, пахнущий порохом.
— У ворот! Прикрывает! — Денис махнул рукой. — Бегите! К дренажу!
Они побежали вдоль стены, к люку дренажной системы, который Денис открыл заранее. Внезапно со стороны ворот раздался особенно яростный взрыв, а затем длинная очередь, оборвавшаяся на полуслове. Игорь...
— Нет! — простонал Денис.
— Бежим! — заорал Костя, толкая Катю и Петро к люку. — Спускайся!
Пули защелкали по бетону рядом. Денис вскрикнул и схватился за бок, падая.
— Денис! — Костя подхватил его. Кровь сочилась сквозь пальцы.
— Пусти... — хрипел Денис. — Люк... Закрывай... Я прикрою...
— Вместе! — Костя почти втащил его в люк, нырнул за ним сам, дернув за ручку. Тяжелая крышка люка с грохотом захлопнулась, погасив свет. Наверху остался грохот боя и гул моторов подъехавших машин. Они были в полной темноте, в узком, зловонном туннеле.
Катя, дрожа всем телом, прижалась к Косте. Денис стонал.
— Игорь... — прошептал Костя, чувствуя, как слезы подступают к горлу.
— Он... купил нам время... — с трудом выдавил Денис. — Идем... Река... Катер...
Бежали, спотыкаясь, по колено в ледяной, вонючей воде, на ощупь. Час? Два? Время потеряло смысл. Наконец, впереди забрезжил свет. Свежий воздух. Они выбрались через полуразрушенный выход, заваленный мусором. Перед ними раскинулась широкая, серая от тумана река. Рассветное небо над ней было свинцовым. Тишина. Только шум воды и тяжелое дыхание.
— Катер... — прошептал Костя, оглядывая берег.
Ничего. Только камыши да старая причальная свая.
— Должен быть... — Денис опустился на землю, лицо его было пепельным.
Катя уже рвала свою грязную рубашку на бинты для его раны.
И вдруг... вдалеке, сквозь утренний туман, донесся нарастающий гул. Ритмичный, тяжелый. Знакомый.
Вертолеты.
Они замерли, вглядываясь в серую пелену. Откуда? Свои? Чужие? Спасение? Или смерть?
Костя обнял Катю. Она прижалась к нему, закрыв глаза. Ее рука нашла его руку, сжала с такой силой, что кости хрустнули. В его ладони была холодная сталь пистолета с последним патроном. Денис молча смотрел в небо, сжимая в руке гранату. Петро, дрожа, забился в камыши.
Гул вертолетов нарастал, заполняя мир. Они стояли у воды, на краю неизвестности. Линия фронта осталась позади, но новая грань между жизнью и смертью, свободой и пленом проходила здесь, сейчас, в этом свинцовом утре над рекой. Они были вместе. Они были живы. И они были готовы. Ко всему.
