меня покрылось пылью равнодушия. Перегорели. Да и пора уезжать из этих мест. Где был счастлив- туда не возвращайся.
...
Я уехал в небольшую провинцию, где в лицо меня не узнавал никто. Может, фамилия моя и навеяла бы некоторые смутно- нерадостные воспоминания всем этим людям, да я не называл ее никому. Знакомства да и вообще общение на этой стадии моего бытия, мало меня привлекали.
Надвигалась осень. Дожди с утра до ночи обстреливали луга с пожухшею травою и желтеющий лес. На юг улетали птицы, словно сухие листья, подхваченные ветром. Пахло здесь по особенному: мхом, дымом, и отсыревшими шпалами.
Дом мой стоял у самого леса- и листья щедро осыпали почерневшие черепицы крыши. Одно окно было разбито, а под крыльцом поселился выводок кошек.
Я распаковал свой Ундервуд, поставил его на обцарапанный стол. Пыль кружилась в серовато-желтом свете, проникавшим через окошко в крыше. Где-то стучали капли воды.
...
- Это ты войну проиграл? - спросила Сатико.- Интересно каково это...
- Что, «каково»?
- Ощущать себя побежденным, проигравшим... больно наверное?
- Я себя побежденным не считаю- ответил я ей. - Я отступил, но не сдаюсь.
- Ну и ну- засмеялась она, и приподнявшись на цыпочки хлопнула меня по плечу. - А погоны твои где?
- Погоны? Теперь я как видишь, штатский.
Она прекратила смеяться и посмотрела на меня, склонив голову на бок.
Повисла пауза. Я слышал, как капли дождя тяжко падали в стоявшее под карнизом железное ведро.
-Штатский…- повторила она как эхо, и потерлась щекой о свое плечо. - Ладно, я пойду. Если захочешь поговорить о жизни-стучи в дверь. Мой дом третий с краю.
Я смотрел ей в след. Ее следы ненадолго отпечатывались на
