— Юрий, что явилось главным толчком к выбору вашего, прямо скажем, необычного творчества в области авангардной литературы, миниатюры абсурда, шокового эпатажа и создания новой авангардной школы абсурдософии?
— Современное общество, поражённое глобальным кризисом, раздираемое противоречиями, оказалось в упадочном состоянии. Словно из прорванного гнойника вылезли наружу такие злокачественные явления, как пиратство, терроризм, рабство, кража и торговля детьми и человеческими органами и многие, многие другие дикости нового тысячелетия. Всё это сопровождается беспримерной бесовщиной, льющейся водопадами с экранов телевизоров. Я настолько был шокирован происходящим в мире беспределом, что стал решительным борцом с этим беспримерным злом в истории человечества. Наша суровая и мрачная действительность послужила главным толчком в выборе литературного творчества в сфере абсурдной миниатюры, абсурдософии.
— Юрий, в вашей книге по поэтике развёрнутого абсурда (Ю. Тубольцев «Поэтика развернутого абсурда», 2008) часто встречаются такие авангардные термины, как сюрреализм, эпатаж, минимализм. Не могли бы вы коротко пояснить: какой смысл вкладываете Вы в эти термины? Какую новую смысловую нагрузку несут у Вас эти, уже ранее известные в авангардной литературе, слова?
— Что касается термина «сюрреализм», то я больше склоняюсь к французскому толкованию слова “surréalisme”, что буквально означает сверхреализм. Это понятие пришло на смену дадаизму, направлению в авангардистском искусстве, объявляющее своей задачей бесконтрольное, «автоматическое» воспроизведение сознания и особенно подсознания. Это порождало причудливо-искажённые сочетания слов, способствовало сращиванию реальных и нереальных явлений и предметов. Другой термин «эпатаж» происходит также от французского слова “epatage” (скандальная выходка); чаще всего, я в своих произведениях абсурдной миниатюры вкладываю именно такой или подобный этому смысл (скандальное поведение героя миниатюры), впрочем, иногда желательно выразиться острее, тут и приходит на помощь слова из абсурдной, «потусторонней» философии — абсурдософии. А что касается термина «минимализм», то, как мне представляется, в самом этом слове содержится ответ на ваш вопрос. И всё же, я больше склоняюсь к тому, что слово «минимализм» является антиподом слову «максимализм». Мне, в этом сравнительном анализе слов, видится большая точность.
— Известно, что писатели индивидуалисты и являются конкурентами. Отчего же у них появляется потребность к объединению?
— Когда люди работают вместе, возникает эффект синергии (греч. Συνεργία/Synergos — вместе действующий). Человек по своей природе социален и потому постоянно нуждается в общении с подобными себе. Любой писатель ищет своего читателя, мечтает обратить его внимание, надеется на понимание и на возможное творческое сотрудничество. У писателя постоянно возникает вопрос, как найти своего читателя, как до него «достучаться»? В этом и состоит неоценимая роль писательских сообществ, Союзов писателей: проводить совместные конкурсы, крупные издательские проекты.
— Как Вы считаете: нужна ли организация «авангардистов-абсурдистов»? Если «да», то зачем она, по-вашему, нужна?
— В случае создания организации «авангардистов-абсурдистов» можно будет говорить о своей школе. Писательская организация — это, прежде всего, коллектив. Разумеется, писательское дело сугубо индивидуальное, но писателю необходимо сотворчество и коллективизм, как в театре, кино и даже в любом небольшом оркестре. И писательское творчество не является исключением, ему необходимо постоянно ощущать чувство коллективизма. Писательские объединения существуют самые различные, и даже там, где нет писательских союзов, писатели всё же группируются вокруг крупных издательских журналов, литературных проектов, конкурсов и т. п. Вот это и есть коллективные формы писательской работы. И, если вспомнить прошлое, то, ещё в начале ХХ века имели свои издания даже небольшие литературные течения авангардистов (футуристов, имажинистов, акмеистов и т. д.).
— Ради чего мы живём и пишем? Какие приоритеты в Вашем творчестве, как молодого писателя 20–30-летнего возраста?
— Я бы хотел выработать у читателя вкус, чтобы моему читателю были противны продукты массовой культуры, Голливуда. У меня нередко возникают подобные вопросы, который являются стержневыми вопросами. Духовность в настоящее время массовой деградации личности обретает особую актуальность. Если ответить кратко, то живём мы ради постижения светлой духовности (истины, добра, красоты, гармонии).
— Как происходит переосмысление жизненных ценностей?
— Переосмысление жизненных ценностей происходит на основе художественных, эстетических переживаний при соприкосновении с духовными ценностями. И приоритетом в шкале ценностей являются, на мой взгляд: уважение к природе, бережное отношение к ней; соблюдение принципа равенства и братства всех людей и народов.
— Насколько мне известно: кроме авангарда Вы ещё увлечены наукой, публикуетесь в научных журналах и даже готовитесь к поступлению в аспирантуру. Что Вас вдохновило на научный поиск?
— Я два года учился в психологической аспирантуре, но решил переквалифицироваться в культурологи. Меня интересуют, в первую очередь, этика и педагогика, то, как тексты могут оказывать воспитательное воздействие на читателя или зрителя.
— Скажите несколько слов о современном научном процессе.
— Современная наука превращается в иррациональное искусство, научное слово становится не псевдологичным, а образным, метафоричным, субъективным. Наука перестает предписывать обществу, что является верным и обязательным, а, наоборот, показывает, что различные точки зрения равноправны и относительны. Научных традиций становится много и все они различны и несводимы к общему знаменателю.
— Какие на Ваш взгляд литературные тенденции в мировом литературном процессе будут доминировать через 10–15 лет?
— Эклектика, смешение жанров и стилей. Очень надеюсь, что духовонность будет постепенно выветриваться свежим воздухом настоящего искусства. Думается, что к тому времени в литературе будет доминировать реализм и получит широкое распространение новаторство и авангардизм.Литературное течение современного авангардизма часто понимается, как литературное объединение или школа. Оно обозначает совокупность творческих личностей, объединённых идейно-художественной близостью и программно-эстетическим единством. Получит своё дальнейшее развитие неореализм, который, наряду с характерной правдивостью, устремится в глубину проникновения в действительность, затрагивая самые ее корни, во всей полноте художественного и психологического понимания. Но особое место в литературном процессе займёт символизм, высвечивающий весь абсурд современной действительности «с изнанки». Новый символизм будет формироваться и оформляться в связи с общим кризисом псевдокультуры на стыке тысячелетий. Символисты в недалёком будущем устремятся в своем творчестве к постижению «скрытых реальностей», через мистифицированную форму своих абсурдософских произведений. Исходя из кризисных противоречий нынешнего мрачного времени, можно сказать, что назрела потребность выражать мысли образами символов, доводя их до художественной впечатлительности, и указывать путь к божественной сущности мира. Заметную роль в этом процессе будут оказывать модернистские течения в поэтике. Современная шоковая пощёчина общественному вкусу настоятельно требует новых литературно-художественных средств. Методы Маяковского обретают «второе дыхание» — «стать делателями собственной жизни и жизни для других». Другими словами, абсурдософия завоёвывает право по преобразованию окружающего мира, стать продолжателем естественной природы и положить конец бесчинствам тьмы. Призвать людей к пробуждению чувства родины. Обычные средства уже не пробуждают Емелю на печи, нужен эпатаж, абсурд, шок!..
— Как, по Вашему мнению — русский авангард в России ещё не дорос до уровня зарубежного авангарда?
— Думаю, советская духовность еще оказывает огромное влияние на современное российское искусство, и мы даже опережаем Запад в плане авангарда, но, к сожалению, процессы деградации в России идут сейчас ужасающими темпами. Издательства пустились во все тяжкие, пытаясь зарабатывать деньги, как можно больше и быстрее, с немедленной коммерческой отдачей от выпуска книжной и электронной продукции. На рынок выбрасываются всё более новые «модные» издания, причем издатели не считаются ни с какой нравственностью. При этом часто выходит материал очень сомнительного качества. Руководители крупных издательств не задумываются над тем, что наряду с низкопробной, вульгарной литературой, должны выходить и серьёзные книги, а также необходимо прислушиваться к зову нового времени в решении современных задач. Старые литературные формы всем уже набили оскомины, топчутся на месте и подобно гоголевской вдове унтер-офицера высекают сами себя...
— Как обстоят дела с издательскими проектами по авангарду в сети Интернет? Какие Вам видятся в этом перспективы?
— Активных, посещаемых литературных сайтов самиздата уже больше пятидесяти, популярных издательских интернет-парталов, в которых работают редактора, и публикуется не все, а только отобранное — не более пяти. Существуют и альтернативные варианты, когда на сайте есть блог, в котором все авторы публикуют всё, что они хотят, но есть и редакторская часть сайта, в которой размещаются только избранные работы.
[justify]— В чём конкретно, по Вашему мнению, должна состоять помощь государства писательским организациям и крупным проектам
