но ночью гулко и тихо, а двери её покоев открываются легко.
– Есть кто? – Эва уже придумала что скажет, если стража её остановит. Скажет, что хочет видеть целителя. А там уже попробует передать через него… старый Габер был добр к ней и помнит её отца.
Стражник смотрит на неё. Не спит.
– Я хочу видеть целителя, – Эва не теряется. – Мне дурно.
– Царевна, – отзывается стражник, – вам нужен целитель или помощь?
От изящной простоты вопроса она даже теряется.
– Помощь.
В конце концов, никто не сможет истолковать её слова неверно!
– Я помню вашего отца. И я верю вам. Поверьте и вы мне. Ваш отец сделал меня своим верным слугой и когда-то помог мне спасти мою жену от недуга с помощью воли моря. Я в долгу перед ним.
Какие же все помогающие! Какие же все помнящие! Впрочем… поди, узнай заранее кто гад, а кто нет!
– Тогда помогите его дочери!
– Я думал, вы сбежите. Я готов был… кто-то должен был быть виноват!
Его лицо белее жемчуга. Эве уже не смешно. Этот человек, что, в сговоре с той служанкой? Сигер бы голову снёс ему, если бы она бежала. Но, кажется, смерть не была страшна стражнику.
– Я у себя дома, – отвечает Эва, – и я не побегу. Но если твои слова искренне, ты мне поможешь.
– Чем? – его шёпот полон отчаянной надежды.
– Позови ко мне Варно. Скажи, царевна желает его видеть. Только так, чтобы никто не знал. И чтобы он не смел никому сказать.
– Болотника? – лицо стражника вытягивается от изумления. – С жёлтыми глазами и зеленоватой кожей? Советника Царя?
– Болотника. С глазами и кожей. Советника царя, – подтверждает Эва. – царевна хочет его видеть, пусть торопится, да держит это втайне.
Конечно, был шанс, что Варно не придёт. Или что пожалуется Сигеру. Но Эва ловила его на двух вещах: любопытстве и уме. Любопытство должно было пригнать его к ней, причём тайно. А вот ум должен был заставить выслушать всё, что она ему скажет. А скажет она ему многое, особенное – о новом разделе вод и возвращении исторических их частей болотникам.
Если те её поддержат, конечно.
***
Варно и правда любопытен. Это общая черта всех болотников. Легенда рассказывает, что когда-то болотники властвовали в своих водах, мелких, невзрачных водах – разлился Великий Океан, щедр был на множество мелких водоёмов, и в одном из них зародилась жизнь… болотники пошли родом из росчерков Океана. Жили они, горя не знали, плодились, да мелкие росчерки-лужицы рядом под себя забирали. А потом любопытство их одолело: а что за росчерком лужиц их? Какая там жизнь? Какая там вода?..
Обратили на себя взоры Моря болотники, и подивилось море, что болотники – такие мелкие и такие слабые, а любопытные и всё ещё свободные. Обиделось море. Предложило покровительство неучтённому народцу. Не особенно море и нуждалось тогда в этом приобретении, но Морской Царь тех эпох был строг в своём суждении: в воде живут, а морю-то не подчинены!
Болотники пятиться стали. Зачем им море-то? Сами собою жили, скромно, но дружно, мирно. Научились как-то жить, не обращая на себя внимание великого мира. А тут всё вроде бы и прекратиться должно было бы.
Предложили болотники отступление своё, мол, не было нас, не помни, море! Но море памятливо, и потребовало покориться. Отказались болотники и отказывались до первой резни…
Много ушло воды, много ушло пены морской. Болотники же тоже от воды идут, и тоже помнящими оказались. Слабость свою признали, колени пред Морским Царем преклонили, но осталось в жилах их горечь утраченных дней.
И ещё кое-что в их душах зародилось, и, хотя равны они были формально тем же морским жителям, редко кто из них поднимался. Варно был одним из исключений и, как и ожидала Эва, прибыл к ней почти сразу. Заинтригованно-насмешливый. Конечно, чего ему опасаться? Он сторонник Сигера, самого Царя! А что ему безумная опальная царевна? Угроза ли?
– Чего хочешь, царевна? – спрашивает Варно, а глаза его всё также оттеняют болотную муть. Нечисты были те плески Океана, смешались с землёй сухопутной, да и сказывали, что болотники чаще морских путались с этими же сухопутными. И не брезговали же!
– Садись, Варно, – сложнее всего держать спокойствие. Но сказать нужно. И так сказать, чтобы потом самой не отступить – цари не нарушают слова! – Садись, Варно, я тебя как друга позвала.
Он не верит. У него нет друзей в Морском Царстве. Да и не может быть у болотника друзей среди моря. Но он умён и не возражает.
– Если ты моего заступничества хочешь, царевна…– он думает что разгадал столь важный призыв.
– Заступничества? – Эва играет в изумление. – Зачем мне заступничество в моём доме?
Не то! Промашка вышла у Варно. Его глаза желтят, он заинтересован всерьёз.
– Чего звала? – хрипло спрашивает он.
– Справедливость хочу восстановить.
Он снова думает, что понял. Но, конечно, ошибается. Эва говорит не всё, да и Варно можно понять – никто не сказал бы ничего подобного ни ему, ни предкам его. Тем более, если речь об отпрысках Моря!
– Царе-евна, – в голосе Варно почти снисхождение, – уймись уже. Твой брат стал царем и царем законным, а ты…
– Я могу вернуть болотные водыпод власть самих болотников, – Эва перебивает с ледяным спокойствием.
Море колет кончики её пальцев, но не противится. Эва сильнее внутреннего моря. Эва побеждает его бури, чтобы удержать его самого.
У Варно даже глаз дёргается и рот перекошен. В испуге!
– Могу, – повторяет Эва, – все воды, отнятые у вас, я могу вам вернуть. Будете править. Будете жить как жили. И ни один морской гость не сунется к вам. И не будете вы платить дань морю. Будете свободны.
Она и правда безумная! – Варно это понимает. Он смешно вскакивает, явно не представляя как выглядит со стороны, его лицо подёргивается желтизной болот и ужасом. Он не знает куда бежать, но бежать ему очень хочется – это уже не обычные придворные интриги! Это… он даже не находит слов!
Множество пятен – зеленых, бурых, желтых пульсируют в его сознании тысячью мыслей.
– Я могу это сделать, – повторяет Эва. Она спокойна, она – море. – Мои предки были не такими как я. Они не ведали собственной власти. Они искали войны, но какая нужда нам была воевать? Я верну ваши воды. Я верну их вам…
– А потом отнимешь…– у Варно голос сдаёт. От волнения всё в горле сохнет.
– Могу поклясться что нет, могу заключить договор, могу даже дать гарантии, – Эва пожимает плечами. – Море повсюду, а болото нет. Властвовать там, где нам и не хочется, а нам не хочется с вами знаться – крайне сложно. Так что можете забирать их. Конечно, при одном условии.
Эва не торопит, хотя её сердце бьется нервно и больно. Она знает, что у неё не так много времени и что один Варно не может решить столь важного вопроса. Ему нужно домой, ему нужно в родные болота, и то – если он поверит ей.
Поверит. А не побежит к Сигеру. У Эвы надежда на ненависть, которая пульсирует в жилах каждого болотника и ждёт мети. Болотники – это псы моря. Впрочем. Нет. Псы любят своих хозяев, а болотники нет.
– при одном условии, – повторяет Эва и улыбается. Она уже знает что победила. Варно еще не согласился и еще ничего не сделал, но в его глазах ненависть и надежда, и отчаяние и желание жить.
И забытая свобода.
Эва старается не думать как отреагирует морской народ на подобное. Эва старается не представлять какими проклятиями её приветят после такого: она отдаёт часть владений! Владений, которые никому толком и не нужны-то в истинном море, но почему-то не могут быть отданы в приступе жадности.
Эва знает – будет кровь. Кровь среди своих. Придётся упокоить особенно говорливые языки. Но сейчас она спокойна, чего не скажешь о её собеседнике.
– Выбирай, – предлагает Эва нежным, напевным голосом. Море бывает разное и море Эвы сейчас опасно-спокойное.
***
– Что со мной будет? – Алана ждёт приговора терпеливо. Она понимает, что ей уже никто не поверит. Нет вины её брата Бардо! Всё сделала она – заговорщица, отравительница! И, что хуже – у Аланы не было возможности объясниться с Эвой. Та наверняка её ненавидит…
Оставалось только смириться и ждать участи. Она должна была стать ужасной, и Алана это понимала – заговорщица, почти убийца сестры – это уже звучало достаточно чудовищно. И потом, нельзя было винить во всём одного Ьардо. Он уговорил её, да. Но она-то позволила себя уговорить! Она пошла за его словами и принялась действовать! Так кто из них преступник? Тот, кто сказал или тот, кто наслушался и сделал?
Алана понимает, что виновата и хочет, чтобы всё кончилось побыстрее.
– Я тебя не казню, – отвечает Сигер. Он не собирался приходить к Алане, но надо было заботиться об истории и выглядеть хорошим братом и царем. А хороший брат и царь приходит к поверженным сестрам. Даже если те преступницы. – Казнь – это слишком просто и слишком легко. А ты мне надоела, Алана. Надоели твои пляски, надоели твои песни…
Их уже не было! Давно не было! Но Сигер всегда был раздражительным по этому поводу.
– Надоела твоя глупость. Надоело то, что ты у меня под ногами. Я не знаю кто виноват – ты или Бардо… вы оба друг друга стоите. Но он мне пока нужен, а ты нет. Ты утомила меня. Оказалась не просто бесполезной, но и мешающей. А это уже больший грех, чем попытка отравления нашей с тобой сестрицы.
– Так что же? – интересуется Алана. Ей страшно. Казнь была бы объяснима. А слова Сигера пугают её всерьёз и
